Category: транспорт

Миронов С.М.

Личный блог Сергея Миронова






Дорогие друзья!

В своем блоге я пишу обо всем, что волнует и кажется мне важным как человеку и как политику. За все время существования блога я по-настоящему прикипел к нему и к тому живому общению с вами, которое он дает.

Приглашаю к обсуждению любых интересующих тем и вопросов. Приветствую неравнодушную конструктивную критику, открытый разговор и любые предложения. С особым интересом всегда читаю ваши отклики. Надеюсь, наше общение будет взаимно полезным и интересным.

Сообщения не по теме, личные просьбы и жалобы предлагаю писать в комментариях к этому посту, а в остальных постах давайте высказываться по существу.

Читайте меня и в других социальных сетях:
ВК: https://vk.com/mironov_sergey
Facebook: https://www.facebook.com/sm.mironov
Instagram: https://www.instagram.com/mironov.online/
ОК: https://ok.ru/sergeymironov
Twitter: https://twitter.com/mironov_ru
Мой сайт: http://mironov.ru/

И обязательно подпишитесь на социальные сети Партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ:
ВК: https://vk.com/spravo_ross
Facebook: https://www.facebook.com/spravoross/
ОК: https://www.ok.ru/spravoross
Instagram: https://www.instagram.com/spravoross/

Mironov S.M.

"ЧЁТКИ ПАМЯТИ" - (Редисочно-черешневая история)

В детстве, как и все пацаны, я любил лазить по чужим садам. Своего сада у нас не было, но даже потом, когда отдыхал в деревне у дяди или тётушки, у которых был шикарный сад, всё равно самые вкусные яблоки были из других садов, куда нужно было залезать ночью, с риском получить солью из берданки в одно место и с другими всеми прелестями.
Одним словом, главное — не тот или иной плод или овощ, а главное — экстрим, адреналин и, как бы сейчас сказали, драйв.


РЕДИСОЧНО-ЧЕРЕШНЕВАЯ ИСТОРИЯ
Однажды, когда только-только начались летние каникулы (после окончания пятого или шестого класса), мы как-то шастали за дровяным складом в конце нашей улицы Красной Артиллерии. На этот склад по железной дороге привозили брёвна, полубрёвна, распиленные плошки, которые потом, видимо, вывозили на те или иные объекты, прежде всего, в военные училища и в военные городки в качестве дров.
И вот за этим дровяным складом мы шли по железной дороге и заметили огородик. Подойдя поближе, увидели, что из земли торчат аппетитные красно-белые головки редиски. Естественно, мы начали выдёргивать редиску, вытирать её об штаны и тут же громко хрумкать. Вкусно было, невероятно!

Вдруг мы услышали крик и увидели, что к нам бежит мужик с соседнего огорода. Мы бросились врассыпную — нам было не привыкать. Бежали что есть силы и по уже хорошо отработанной технологии именно врассыпную Но среди нас был один совсем маленький мальчишка, наверное, после первого или второго класса, как потом оказалось, его мужик всё-таки догнал и ничего умнее не придумал, как сдал бедного пацана в милицию.
Тот, размазывая слёзы и по поводу своей дальнейшей судьбы, и от страха, что совершает с точки зрения мальчишеского кодекса недопустимые вещи, конечно, "заложил" всех нас.

И вот меня с мамой в один прекрасный день повесткой вызывают в детскую комнату милиции города Пушкина.
Collapse )
Mironov S.M.

ЧЁТКИ ПАМЯТИ (История в Тайшете)

В   1970  году  в 17 лет без денег, несколько  дней  без  еды,  простывший  я  оказался  ночью  на  вокзале  железнодорожной станции  Гидростроитель (г.Братск) ...

ИСТОРИЯ В ТАЙШЕТЕ
Проснулся я оттого, что меня тормошили милиционеры, и вдруг почувствовал, что как будто я пьяный. А на самом деле меня бил кашель и, судя по всему, была очень высокая температура. Всё плыло, сам я шатался. Меня сначала действительно милиционеры приняли за пьяного. Я показал им паспорт, они посмотрели на мою ленинградскую прописку. Я им сплёл какую-то историю, сейчас уже не помню, какую, они меня и оставили.

Так как это была станция конечная, поезд стоял в тупике, и я знал, что где-то в 8 утра пойдёт этот поезд-подкидыш до Тайшета. Когда поезд подали, шатаясь, кое-как забрался в вагон. Проводница, стоя у дверей вагона, притопывая ногами от мороза, спросила: "Билет-то есть?" "Есть, есть", – сказал я и гулко постучал себя по тому месту, где во внутреннем кармане пальто лежал атлас железных дорог. Почему-то это глухое постукивание убедило проводницу, а может не хотелось ей на морозе руки из варежек доставать, одним словом – я проскользнул.
Практически я был первым в вагоне, отошёл, чтобы быть не в последнем отсеке, но и подальше от тамбура, рядом с которым купе проводницы, залез на третью полку и стал думать, что дальше делать. Во-первых, понял, что действительно заболел и, похоже, серьёзно. Во-вторых, понял, что никакого Усть-Илимска мне не видать. А, в-третьих, я понял, что больше всего на свете я хочу в Ленинград.

И тут спасательным кругом в памяти всплыли слова моего дорогого единственного друга Толяна, который, как в воду глядел, говоря слова, что "я тебя буду ждать". Я знал, что Толян никогда не попрекнёт меня тем, что я вернулся. Просто он действительно очень этого хочет. И потом, наверняка, чувствовал нутром, что так оно и будет. И, приняв это решение, что я возвращаюсь домой, мне стало так легко и так хорошо, что я повалился на эту деревянную полку и заснул.
Проснулся оттого, что меня даже не проводница, а уже контролёры стаскивали за ногу. У меня были часы, я глянул на них и понял, что еду уже где-то часа три или четыре. А ещё я увидел, что внизу, с удивлением наблюдая за тем, как меня стаскивают, сидит семья: мама, дочка – девчонка моих лет (причём, голодный-голодный, больной-больной, а успел заметить, что симпатичная) и братишка её, наверное, лет пяти. Как раз присутствие симпатичной девчонки почему-то сподвигло меня на поведение некого такого бывалого урки.
И я начал всякими словами (правда, не матом – в присутствии женщины я никогда бы этого не смог), но, тем не менее, очень грубо отпихиваться, отбрехиваться от них.

Они меня потащили в тамбур, где две женщины-контролёра, взяв мой паспорт, с удивлением прочитав, что я из Ленинграда, сказали: "Слушай, ты же ленинградец, что же ты ведёшь себя так?" Мне стало ужасно стыдно. Я им рассказал, как есть, сказал, что пытался искать счастья в Сибири, чемодан украли, денег нет, еду домой к маме. При словах, что "еду к маме", сердобольные женщины только что не всплакнули, сказали: "Иди, сынок, садись, только веди себя достойно, как и подобает ленинградцу".
А нужно сказать, что ленинградцев всегда уважали, в том числе за вежливость. И потом в геологии я это очень хорошо понял. Я вернулся, но, конечно, не стал садиться там, где сидела та семья.
Продолжение следует ...