Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Миронов С.М.

ЧЕТКИ ПАМЯТИ. Окоп в полный профиль

На одном из учений получилась вот такая интересная ситуация. Мы уже суток двое бегали по горам, и была дана команда окапываться, причем как бы наш условный противник должен был наступать из долины, а мы в предгорьях должны были занять жесткую, глухую оборону – поэтому была дана команда выкопать окопы в полный профиль. А в полный профиль – это значит в полный рост, когда ты стоишь, и только голова у тебя торчит из окопа – вот такой глубины он должен быть. При этом окоп не одиночный, а на отделение, то есть длиной метров 20. Ты, как командир, должен правильно расставить огневые точки: где у тебя пулеметчик, где гранатометчик, где стрелки, да сделать несколько запасных огневых точек так, чтобы в любой момент боя по твоей команде пулеметчик и гранатометчик, да и боец, если, не дай Бог, кого-то из сослуживцев «убьют», мог переместиться по траншее и занять место «убитого».

И вот, получив такую команду, я опытным взглядом, можно сказать, «профессионального» геолога вижу, что тут местами даже коренные породы выходят, то есть земли как таковой нет, и как здесь долбить окоп в полный профиль – абсолютно непонятно. В геологии в таких случаях закладывали взрывчатку в шурфы и взрывали. А из инструментария, кстати, у нас всего лишь саперная лопатка. Правда, комбат где-то разжился и привез нам пару ломов. Но опять же: это были осенние учения 72-го года, и мне до дембеля еще год, поэтому дембеля в моем взводе считали ниже своего достоинства «пахать». Вся надежда была на свой призыв, да на «салаг». Ну и сам не гнушался взять лом, да и лопату в руки.

Наметил я траншею, и начали долбить. Долбили, наверное, часов шесть, уже стемнело, а утром сказали, что будет объезжать комдив с проверкой. Место для окопа я выбрал, не скрою, из соображений дальнейшей хитрости, о которой напишу, – ровно посередине склона, над дорогой. До дороги было метров 200, а до вершины холма было метров 150. Мотивировал я для начальства это таким образом: именно с этой высоты, с одной стороны, была максимальная видимость дороги и простреливались все подходы, а, с другой стороны, можно было в случае необходимости быстро эти 200 метров пробежать для контратаки. И опять же на вершине холма мы не маячили бы на фоне неба, и наши головы не служили бы отличной мишенью.

Но была и еще одна хитрость. Я был реалистом и понимал, что окоп в полный профиль при всем желании и даже возможностях мы не выдолбим. В конечном итоге мы выдолбили траншею глубиной сантиметров 50. Но я приказал таскать камни и выкладывать перед окопом бруствер. Когда утром мы проснулись, приехала полевая кухня, мы подзаправились, и я стал ждать начальства.

Collapse )
Миронов С.М.

ЧЕТКИ ПАМЯТИ. Отпуск. Часть 2.

Путь домой не обошелся без приключения. Сначала я купил билет на самолет из Воронежа до Москвы, и в столице-то со мной и вышел казус.
Надо сказать, что тогда я по званию уже был старший сержант, а для того, чтобы выглядеть получше, нашел шинельку, которую готовили на дембель, с начесом, погоны там были со вставками, с хорошими парадными лычками, а сама шинель была сержантская. Я подумал: какая разница? А еще предусмотрительно (как чувствовал!) попросил в канцелярии писаря поставить мне печати на все мои нагрудные знаки, которые с большим удовольствием надел на китель. А знаков у меня было, как сейчас помню, четыре. Во-первых – это гвардия. Во-вторых – был такой значок ВСК (военно-спортивный комплекс), у меня был первого разряда. Потом был «Отличник-парашютист», где на стропах была большая цифра «10» и маленькая подвесочка с семеркой внизу купола, а слова «Отличник-парашютист» золотом были написаны на белом куполе. И классность – у меня был второй класс. Поэтому мой военный билет был в полном порядке, идеально оформлен.

И вот приехал я на аэровокзал, как сейчас понимаю, на Ленинградском проспекте. Купил билет «Москва-Ленинград» и жду автобуса, который отвезет меня в Шереметьево. Сам я в шинели, в шапке-ушанке (зима), только голубые погоны и петлицы выдают во мне десантника. В руке – авоська-сетка, в которой в газету завернуты парадные китель и брюки – те самые, которые я должен привезти старшине. Вот в таком виде хожу, раскрыв рот, по аэровокзалу, а вокруг молодые девушки, женщины, да и вообще гражданская жизнь, от которой я уже отвык. И вдруг слышу: «Сержант, я кому говорю!»

И тут до меня доходит, что уже несколько раз кто-то окликает какого-то сержанта, но я-то старший сержант, поэтому и не реагирую. Оглянулся: стоит патруль – офицер с повязкой патруля, а из-за его плеча радостно на меня поглядывают двое курсантов-чернопогонников какого-то московского военного училища. Быстро соображаю, что предписание у меня в Воронежскую область, командировочное уже отмечено, причем числом, которое наступит только через неделю, сам я с какого-то перепугу нахожусь в Москве. Но делать нечего, подхожу.
Collapse )
Миронов С.М.

ЧЕТКИ ПАМЯТИ, Отпуск. Часть 1.

Осенью 72-го года к нам в роту пришел служить бывший курсант Рязанского воздушно-десантного училища. Он отучился первый курс, а с начала второго за какие-то провинности был отчислен из училища и направлен дослуживать один год (тогда такой закон был) в линейные части. Звали его, по-моему, Виталий. Начал служить он рьяно – парень физически крепкий, веселый, балагур. Но нашла «коса на камень» в отношениях с тогдашним старшиной нашей роты Гаджиевым. Чем-то Виталий ему сразу не понравился.

Началось, как сейчас помню, с мелкого конфликта. Виталий спорол свои курсантские погоны и хотел их оставить себе на память, поэтому попросил у старшины чистые, новые, голубые, на что Гаджиев сказал: «Спарывай продольные лычки с курсантских, вот тебе и будут обычные погоны». Виталий не захотел, ну и пошло-поехало. В итоге служба у него не задалась. За какую-то провинность командир сказал, что будет он служить не год, а полтора, а через какое-то время заявил, что год в училище он ему не засчитывает, поэтому объявляется Виталий молодым воином и будет служить по полной два года. Ну и Виталий, видимо, сломался, начал, что называется, «косить», начал изображать попытки к самоубийству, причем именно изображать. Его отправляли в госпиталь, потом он снова приходил. И так длилось всю осень.
И вот в начале января 73-го года в конце концов его комиссовали. А так как в документах было написано, что у него психическое расстройство (склонность к суициду), то по правилам его до дома должен был сопровождать кто-то из военнослужащих. У командира роты я был на хорошем счету, и решили дать мне 10 суток на то, чтобы отвезти его до дома куда-то в среднюю полосу России, а потом обратно.

Оказалось, что у него в его небольшом родном городке отец служит военкомом. И Виталий сразу предложил мне: «Хочешь, быстренько на самолете довезешь меня? Попроси своих родителей, чтобы на мой домашний адрес выслали «до востребования» денег на дорогу, а батя тебя отметит так, как будто ты все дни провел у меня в городе, а ты слетаешь в Ленинград". Идея была абсолютно авантюрной, но тем не менее показалась мне очень даже привлекательной, и я согласился.


Collapse )
Миронов С.М.

ЧЕТКИ ПАМЯТИ. Снежный перевал. Часть 2.

Летели долго, в сплошной облачности, стало сильно болтать. В общем-то мы были привычные, но кое-кто уже начал «травить», и ему передавали ведерко. Настроение, честно говоря, у всех было не очень воинственное (как будто мы чувствовали, что нас ждет). Вот зажглась желтая лампа над люком, рампа стала открываться, снежный вихрь ворвался во внутрь – мы увидели сплошную облачность. Зажегся зеленый сигнал, и с криками «Ура!» мы бросились в люк.

Меня закрутило, но все прошло штатно, дернул купол.
Сначала летел секунд десять в облаках, потом внизу увидел: местами торчат черные скалы и все в снегу. Мне казалось, что я еще должен был минуту находиться в воздухе, как вдруг увидел, что земля стремительно приближается (это я потом сообразил, что воздух-то «разряжен» и летишь намного быстрее). Наконец – земля: я напружинил ноги, но можно было этого не делать, потому что буквально через секунду по самую шею в прямом смысле слова я оказался в снегу. Быстро начал вырываться – нужно было подтянуть стропы, чтобы купол меня не понес. Впрочем, на земле было абсолютное безветрие, а самое главное – пугающая тишина. Я продолжал лихорадочно выкапываться, но потом почувствовал, что у меня нет сил. Я еще не осознал, в чем дело, снова стал шебуршиться, и опять то же самое. Только потом мы догадались, что на высоте трех тысяч метров просто элементарно не хватает кислорода, а к этому мы не были готовы.

Все-таки кое-как мне удалось выбраться. Слава Богу, когда попробовал, отползя от лунки, которую сделал своим телом, встать на ноги, оказалось, что я проваливаюсь не по шею, но, скажем так,»вам по пояс будет», это точно. Стал оглядываться – мне показалось, что уже смеркается. И это было близко к правде: мы долго просидели, вылетели где-нибудь в час дня, часа два летели, а зимой темнеет быстро, особенно на юге.

Вдруг за ближайшим холмом я увидел черный дым, причем совсем близко. «Здорово!» – подумал я. И начал проламываться туда. Но потом с удивлением понял, что дым движется, а через секунду услышал странный звук, похожий на шум мотора то ли танка, то ли еще чего-то. Тут на полном ходу выскакивает БМП (боевая машина пехоты). Меня осенило: «Пехота не с трехлинейками, она же вся на броне, на БМП». Это был мой «противник»!

Collapse )
Миронов С.М.

Запредельные Тоцкие эксперименты

В свое время СМИ немало рассказывали об испытании ядерной бомбы в 1954 году – так называемом Тоцком эксперименте. Сведения о нем так до конца и не рассекречены, участники давали подписку о неразглашении информации. Даже сегодня история Тоцких учений и их последствий полна неясностей и противоречий. И вот ко мне через Общественную приемную обратился участник страшных, по-своему апокалиптических событий. Участник невольный, практически подопытный. Его рассказ был таким простым и сильным, что казалось, он перенес меня в то время, в то место.
Рассказываю.

Шел 1954-тый год. Для проведения тактических войсковых учений с применением ядерного оружия был выбран один из крупнейших полигонов в Советском Союзе – Тоцкий. Командование поставило задачу – отработать вариант прорыва обороны противника с использованием ядерного оружия. Все понимали: речь идет о подготовке к участию в возможной Третьей Мировой войне. Учения готовились с небывалым размахом, для участия в них привлекли 45 000 военнослужащих. Безусловно, и Тоцкий полигон был выбран не случайно: его рельеф был достаточно близок к местности Западной Германии, предполагаемому эпицентру будущей войны. Южное Приуралье – обжитой район. Недалеко располагался поселок Тоцкое и десяток других мелких деревень, в 40 километрах – город Бузулук, в 200 км – Куйбышев, ныне – Самара. Мой гость – Валерий Фролович Астафьев – вместе с семьей жил в селе Тоцкое, когда было принято решение о проведении учений. В мае 1954-го ему исполнилось 15, и он хорошо запомнил все случившиеся события.

- С мая по сентябрь шла секретная подготовка к учениям, и нам, местным жителям, запрещалось переходить границу находившегося рядом леса, примыкавшего к полигону, - начал рассказ Валерий Фролович. – К полигону шли колонны с техникой, военнослужащими. Впрочем, никто из нас не чувствовал и не подозревал опасности, так как никаких предупреждений не было. Да, военные ходили по дворам, давали инструкции, что делать в день «учений». Они сказали, что через три месяца планируется «взрыв». За неделю до испытания в наш поселок пришли химики. Брали пробы воды, грунта. За три дня приехали военные грузовики, встали на стоянку. Потом я уже понял, что грузовики были предназначены на случай нашей эвакуации, если «взрыв пойдет не по плану». В село привезли 3-дневный запас еды. Также нас проинструктировали, как следует себя вести в день испытания. Необходимо было оставить двери и окна в домах открытыми (чтобы не выбило стекла), а непосредственно перед взрывом отойти за 100 метров от всех построек, лечь на землю, ногами в сторону взрыва, положить руки под голову, открыть рот. Предупредили, что после взрыва нужно 10 минут не двигаться. Никаких окопов рыть не потребуется – заверили нас, – вспоминал Валерий Фролович.

Collapse )
Миронов С.М.

ЧЕТКИ ПАМЯТИ. Призыв в армию. 1 часть

Успел. Двери с шипением закрылись – каждое утро по будням начиналось с электрички. Еле отдышавшись, я прошел в салон электрички. Раннее утро 28 октября 1971 года. Я еду на занятия в техникум.

Два года назад каждый день мы также ездили в Индустриальный техникум на факультет «Геофизические методы поиска и разведки полезных ископаемых» с моим другом Толяном (Анатолием Григорьевым). Отучились  вместе мы один семестр, потом я задурил, была «знаменитая» в узких кругах эпопея поездки в Сибирь. Одним словом, летом я вновь поступал на первый курс этого же техникума. Осенью 71-го я учился на втором курсе, Толян – на третьем. У нас почему-то в техникуме часто практиковались нулевые пары, которые начинались в 8 утра. Когда у него или у меня попадалась нулевая пара, в Питер мы ездили по одиночке. Вот и в это по-ленинградски пасмурное утро, сев на привычное место – с правой стороны у окна, лицом по ходу электрички, я смотрел на мокрые, уже голые деревья, мелькающие за окном, и думал о том, что будет сегодня. Сегодня будет то же, что практически на протяжении двух предыдущих месяцев.

После первого курса я поехал в первую в своей жизни экспедицию на Кольский полуостров. Там все было здорово. Кроме массы положительных эмоций и понимания, что профессию я выбрал правильно, оказалось, что я за два месяца в поле заработал огромные (по тем временам и для меня) деньги – 480 рублей. Стипендия кстати у меня была 15 рублей – это так, для сравнения. 280 рублей я честно отдал Маринке, моей старшей сестре, с которой мы в тот период жили вдвоем, а 200 оставил себе. Планировал, что куплю что-нибудь толковое – уж очень хотелось рассказать друзьям об экспедиционных перипетиях, естественно, рассказать не на «сухую». И вот после встречи 1-го сентября сама собой образовалась новая традиция – после занятий шли в какую-нибудь кафэшку или к кому-нибудь домой, покупали вино или пиво и «разговаривали». И так практически каждый день. Естественно, это начало сказываться на учебе, а самое главное – мне подобная традиция уже давным-давно надоела. Но компания у нас подобралась дружная, и каждый день кто-нибудь требовал «продолжения банкета».

Вот такие грустные мысли ползли в моей тяжелой после вчерашнего голове. Воображение у меня всегда было богатое. Я легко представил, что случится через месяц, в крайнем случае, после зимней сессии. Меня, наверняка, исключат из техникума, проболтаюсь непонятно как и где до мая, а потом загремлю в армию.

Collapse )
Миронов С.М.

Слава ВДВ! С праздником, братишки!

День ВДВ – это история рода войск Вооруженных Сил России. Это – славная история боев и операций на Халхин-Голе, на фронтах советско-финляндской и Великой Отечественной, в Афганистане, Югославии, Чечне. Для меня день ВДВ – больше, чем праздник отдельного рода войск. Это – день моей армейской молодости, день мужской дружбы и первых в жизни суровых испытаний. До сих пор не теряю из поля зрения своих друзей по десантуре – переписываемся, с некоторыми удается увидеться. И «полку нашего» прибывает: периодически получаю на почту письма от тех, кто служил в 337 полку 104 Гвардейской дивизии ВДВ. Вспоминаем и серьезные будни, и приколы, без которых, конечно же, не обходилось. И ВДВ для меня – большая семья, которая воспитала во мне те качества, которые пригодились затем в жизни, в работе, в большой политике.

До сих пор из всех должностей и званий больше всего горжусь званием «гвардии старший сержант запаса ВДВ». Помните замечательный фильм «В бой идут одни старики»? Там есть сцена: кто-то из «желторотиков» обращается к комэску Титаренко «Товарищ капитан», а тот, демонстративно поглаживая гвардейский значок на гимнастерке, поправляет его: «Гвардии капитан». Вот и мне мое гвардейское звание до сих пор дороже других.
Так что ВДВ для меня – это навсегда. И сегодня я поздравляю с праздником всех братишек-десантников – и тех, кто служил, и тех, кто служит. Слава ВДВ! Никто, кроме нас!
Миронов С.М.

Поможет ли армии «налог на уклонистов»?

Похоже, у единороссов – кризис идей. Что-то слишком часто они стали рождать поспешные, странные, а то и вовсе неадекватные законопроекты. К таковым отношу, в частности, озвученную недавно видным деятелем ЕР Ф.Клинцевичем инициативу ввести дополнительный 13-процентный налог для тех, кто уклоняется от призыва на военную службу. Подается это все как забота об армии и даже как мера социальной справедливости. В СМИ цитируют Клинцевича: «У нас сегодня очень много обеспеченных детей чиновников, которые не служили в армии, пусть пополняют казну». При этом автор законопроекта уверен, что Минобороны эту инициативу поддержит.

Стоит напомнить, что, согласно Конституции РФ, защита Отечества является «долгом и обязанностью гражданина Российской Федерации». Выходит, «Единая Россия» уже и сюда решила привнести дух меркантилизма и коммерции? Да, в мире есть страны, где можно официально откупиться от призыва на военную службу. Это, к примеру, Грузия, Киргизия, Монголия. Но те ли это примеры, на которые должна ориентироваться Россия?

Понятно, что Вооруженные Силы сегодня испытывают большие проблемы с комплектованием частей солдатами-срочниками. Многие юноши призывного возраста действительно стремятся любыми способами, как говорится, «откосить» от службы. Но разве принцип «Заплати налоги и «коси» спокойно» способен решить эту проблему? Не пора ли посмотреть в корень и задаться главными вопросами: почему военная реформа министра Сердюкова так и не повысила в глазах молодежи привлекательность службы по призыву? Почему престиж ее как был на крайне низком уровне, так и остается? Что касается мер воздействия на уклонистов, то они и так предусмотрены Законом. Это может быть штраф до 200 тысяч рублей или даже лишение свободы. Почему же эти механизмы ответственности практически не работают? Это тоже важный вопрос.

Collapse )
Mironov S.M.

ЧЁТКИ ПАМЯТИ - ( Армейский порядок)

В армии с первых дней приучают к армейскому порядку. Это касается, например, заправки кровати. Одеяло нужно натянуть на матрас, а потом с помощью табуретки и ладони подбить и сделать стрелку. Полотенце для ног должно было висеть на нижней перекладине в правой части спинки кровати, а лицевое – вверху и в левой. В тумбочке должен быть определённый набор: мыло, зубная паста, щётка, возможны ещё нитка, иголка, но всё это тоже должно лежать в определённом порядке.
Про то, как красили газоны и даже снег, в "Чётках памяти" я уже рассказывал.


АРМЕЙСКИЙ ПОРЯДОК

Нужно сказать, что эти постоянные требования идеального порядка, чтобы всё было по линеечке, за два года очень сильно въедались и в сознание, и, можно сказать, в кровь. И вот, буквально за два месяца перед дембелем, в нашем полку должны были устраивать показуху.
Бравые гвардейцы-десантники должны были ложиться на дорогу, по которой поедет танк. Танк наезжал прямо на десантника, лежащего прямо в колее, по которой проходила гусеница. Танк шёл довольно быстро, думаю, что километров 20-30 в час, не на полной скорости, конечно. И нужно было, когда танку до тебя оставалось не боле трёх метров, быстро откатиться в сторону, в кювет, где лежала приготовленная там противотанковая граната, учебная, конечно.

После того, как танк проезжал мимо тебя, ты должен был по-гвардейски выскочить из кювета, размахнуться что есть силы и бросить гранату в танк. Граната была учебная, там был вставлен холостой винтовочный патрон. При ударе гранаты о броню раздавался хлопок, что должно было свидетельствовать, что танк подбит и ты, гвардеец, молодец, получи с полки пирожок!

Самое интересное, я уже своё за два года службы пооткатывался из-под гусениц, я был гвардии старшим сержантом и, собственно говоря, в показухе участвовали мои бойцы, а я должен был всё обеспечить, в частности, через каждые примерно двадцать метров по колее должны лежать бойцы и рядом с ними в кювете должны были лежать заранее разложенные туда противотанковые учебные гранаты.
Collapse )
Mironov  Sergey

"Дедов" нет, а "дедовщина" осталась

Когда наша армия начала переход на одногодичный срок службы, были большие надежды, что это позволит покончить с «дедовщиной». Сегодня становится ясно: надежды не оправдались. Цифры и факты, озвученные недавно Главным военным прокурором Сергеем Фридинским, обескураживают.

По данным ГВП, за первые два месяца 2011 года в войсках зарегистрированы свыше 500 насильственных преступлений, в результате которых более 20 военнослужащих получили тяжкие увечья, а 2 погибли. Как подчеркнул Фридинский, налицо тенденция к росту таких преступлений: в 2010 их было больше, чем в 2009 на 16 процентов.

Collapse )