Сергей Миронов (sergey_mironov) wrote,
Сергей Миронов
sergey_mironov

"Из языка уходят воля и сила"….

Дорогие друзья!
Сегодня состоялось заседание Совета по государственной культурной политике при Председателе Совета Федерации на тему: "Сохранение и развитие языковой культуры: нормативно-правовой аспект".  Известные люди говорили о проблемах русского языка. Завтра познакомлю Вас с тезисами своего выступления.
А сегодня размещаю выступление литературоведа из Пскова Валентина Курбатова, которое мне не просто понравилось, но взволновало до глубины души.

…Когда язык живет естественной жизнью, о нем не говорят, на нем просто говорят. А уж если понадобилось составлять словарь расширения русского языка, который сложил Александр Исаевич Солженицын, значит, дело плохо, значит, писателю тесно в языке жизни и надобно убирать обедневшую реальность вышедшими из употребления уборами и цветами, от чего мы сразу чувствуем себя в его прозе неуютно, как на ретроспективной выставке, где вроде и наша, но уже не узнаваемая нами жизнь.

Увы, язык нельзя расширить волей даже такого твердого и авторитетного человека, как Солженицын, как нельзя даже суровыми нормативно-правовыми установлениями заставить быть одинаково равноценными "договор" и "договор", "возбуждено" и "возбуждено", "добыча" и "добыча".
Они ведь вовеки до наших забот существовали, эти слова, такие как "творог" и "творог", "звонит" и "звонит". Кто-то даже начал говорить "начать" вместо "начать". И ничего, язык не шатался, хотя, может быть, как раз тогда всё и начало валиться, но жизнь еще была жизнью и неправильности придавали ей улыбчивой широты и подлинности, как один добрый пьяница в ответ на укор Ницше, что пить нехорошо, справедливо заметил: "На земле есть разные люди, господин хороший. И я один из них". Эти неправильности были просто разные люди.

Беспокойство о состоянии языка есть знак неблагополучия в государстве, знак того, что стал теряться народ, подменяясь беспамятным населением, его опустевшим словом, где слова полегчали и утратили первоначальную ясность. Даже в наименованиях "Единой России" и "Справедливой России", как и Союза писателей России и Союза российских писателей странность их противостояния. С порога слышна девальвация существования некогда великих слов.

Увидал недавно на дороге под Воронежем указатель на повороте "Закрытое акционерное общество "Россия". Это про нас, это нынешнее название нашей родины. Из языка уходят воля и сила, он живет полем и небом, землей и трудом. А вслушайтесь в наши ежедневные новости и найдите там про землю и труд! Там будут жертвы и аварии, теракты и пожары, саммиты и соглашения, кризис, кризис, кризис и президентские уверения в том, что человек должен видеть без всяких уверений, но не полей, не заводов, не хлеба, не света вы там не увидите. Нас веками спасала держава, до последнего времени держала русская речь, великое русское слово, с которым Ахматова провожала солдат на великую войну. "Но мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово. Свободным и чистым тебя принесем и внукам дадим и от плена спасем навеки". Не спасли.

И уже не скажешь с Блоком о соблазнительном Западе "Пускай заманит и обманет, не пропадешь, не сгинешь ты. И лишь забота затуманит твои прекрасные черты". Ну, что ж, "одной заботой более, одной слезой река шумней, а ты всё та же – Русь да поле, да плат узорный до бровей". Ни Руси, ни поля, ни плата. И слово уже не спасет нас в отместку за измену. Как еще недавно умел русский человек благодарно сказать о любви и силе родного языка устами своих гениев! В школе, помните, учили: "Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах нашей Родины ты один мне поддержка и опора…".

И вот мы его, волю и правду нашу, неисчерпаемое сокровище, вынуждены регламентировать законами. Теперь он у нас не просто живой великорусский язык, как у Владимира Ивановича Даля, а государственный. Нечего своей живостью и великорусскостью выситься. Между тем надо быть глухим и слепым, чтобы не видеть, что мир богатеет не унификацией, к которой мы стремимся, а господним многообразием, что сад человеческой речи прекрасен, когда цветет райской разностью, а не теснотой политической или коммерческой газеты. Французы берегут свой язык от чужих вторжений, потому что помнят своего гения Альфонса Доде, который сказал, что пока народ, даже обращенный в рабство, владеет своим языком, он владеет ключом от своей темницы. А мы сами свой ключ сдаем. И немец Хайдеггер защищает свой язык, подсказывает нации, что язык – это дом бытия. Бытия, а не быта, Бога, а не политического отчета.

Государственный язык может быть силен и ясен, когда есть сильное и ясное государство, когда оно совпадает с отчетливыми границами своей самобытности. А когда вместо границ у нас туман, когда чужое поощряется, то язык теряет границы и расползается в оговорки и примечания, в договоры и договоры, в добычи и добычи. Не знаешь, кому кричать, что надо просто жить. Жить. И жить дома любовью, трудом, семьей, историей, родом, а не мировым сообществом, не телевизионным окошком, не одним днем, не здесь и сейчас, не всё и сразу. И язык оформит и бережно озарит эту жизнь, и сам станет светом и жизнью. Только живи! Ведь так просто, как говорил Толстой.

Но вот, оказывается, простое – это и есть самое недостижимое ибо оно только просто. А у нас на всё один припев: в наше непростое время. И, видно, говорящим так и хочется, чтобы оно оставалось непростым как можно дольше, иначе голые короли будут голые. Впрочем, кажется, они уже ничем не рискуют, потому что на всех королей при нынешней духовной демографии не найти доверчивых детей, которые им скажут, что они голые.
Tags: Культура, НА ЗЛОБУ ДНЯ, Образование, Общество, Совет Федерации
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 52 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →