Сергей Миронов (sergey_mironov) wrote,
Сергей Миронов
sergey_mironov

Карелия (часть вторая)

Продолжаю публикацию своих воспоминаний.
Сегодня -  вторая часть рассказа про  экспедицию в Карелию, в Беломорский район.
Начало - см. Карелия (часть первая) .

На будущий год к нам присоединился очень серьёзный, основательный первокурсник Володя Воробьёв (про него обязательно расскажу, он был, по-моему, откуда-то с Украины). Ещё был бесшабашный, немножко пофигист, первокурсник, которого звали Женька Вапник. По-моему, ещё была девчонка, но её имя помню смутно, кажется, звали её Марина. А ещё у нас была на практике Ирина.
Это была молодая, симпатичная, черноволосая с зелёными глазами девушка, которая нравилась, по-моему, всей мужской части нашего небольшого отряда, включая начальника отряда, меня, и всех студентов. Но она очень дипломатично умудрялась не отдавать предпочтений никому и в то же время (по крайней мере, у меня создавалось такое ощущение) не лишала никого и надежды.

Девчонка была замечательная и вот с ней были связаны, не побоюсь этого слова, удивительные истории, которые я, естественно, не мог не запомнить на всю жизнь. За удивительные глаза мы очень часто Ирину называли "Ведьмой" и что-то в ней действительно от красивой ведьмы было. Кстати, родом она была из Карелии, и некоторые её непонятно откуда взявшиеся способности я пытался объяснить именно тем, что она наверняка знает какие-то местные приметы, обычаи и так далее. Например, она безошибочно всегда предсказывала погоду.

Работали мы обычно в вёдро, потому что в дождь по болотам не находишься. Однажды, помню, стояли в хорошем местечке. Нашли какую-то заимку – из брёвен сложенный сруб с земляным полом, низкая дверь, два небольших окошка. Вся-то высота домика была, наверное, метра три до конька крыши. Мы, естественно, решили не разбивать палатку, натаскали лапника, побросали на него спальники, так и спали. Кашеварили и дежурили по очереди. Кто-то всегда оставался в лагере – готовил еду для всех.

В Карелии есть такое удивительное природное явление, как ламбины.
Ламба, по-моему, с карельского означает "глухое озеро". Но мы ламбинами называли чистую воду посредине болота. Судя по всему, это было когда-то огромное озеро, которое от берегов заболачивалось, заболачивалось и вот эта трясина потихонечку затягивала всё озеро, оставляя по середине обычно не очень большое водное зеркало.

И вот однажды кто-то по наитию решил забросить в такую ламбину спиннинг с блесной, и к удивлению, с первого же заброса вытащил здоровущую щуку. И мы поняла, что озеро сжималось, рыбы было когда-то много, а сейчас вконец оголодавшие щуки там едят поедом друг друга, не говоря уже про другую мелкую рыбину, поэтому у них такая естественная реакция на, прямо скажем, даже самодельную блесну. Сделал заброс, по-моему, Володя Воробьёв, который очень любил рыбачить и на удочку, и на блесну и делал это при каждом удобном случае. Одним словом, мы поняли, что у нас есть возможность разойтись по многочисленным ламбинам и разнообразить своё меню за счёт рыбы – щуки. И мы стали мечтать о рыбалке.

Как я уже говорил, стояло вёдро.
И вот, сделав некий задел по плану, мы решили, что завтра все рванём на рыбалку. Придя из маршрута, поужинав, расселись у костра и стали готовить снасти. Кто-то строгал себе удилище, к которому нужно было изолентой примотать катушку "Нева-2" и из алюминиевой проволоки сделать кольца на удилище. Кто-то делал самодельные грузила, кто-то делал блёсны, кто-то выправлял заржавевшие тройники. Прямо скажу, снастей у нас было негусто и многое делалось то, что называется, из подручных средств.

Но вы сами понимаете (обращаюсь к тем, кто знает, что такое рыбалка), какое это удовольствие – готовить снасти и предвкушать завтрашнюю рыбалку!
Из девчонок с нами была одна Ирина. Она очень снисходительно и саркастически посматривала на наши манипуляции, абсолютно не принимая никакого участия, только время от времени приговаривая: "Ну, ну, посмотрю, как вы завтра порыбачите". Мы относили её "ну, ну" к сомнению в наших рыбацких успехах и поэтому каждый тут же пускался в рассказы о наиболее удачной рыбной ловле в его жизни. Размер, вес бывших уловов возрастал через каждые полчаса в геометрической прогрессии. Одним словом, вы сами знаете, что такое рыбацкие рассказы.

Наконец, нам надоело это похмыкивание и это "ну, ну" Ирины и мы прямо в лоб её спросили, почему она так пессимистично настроена на итог нашей завтрашней рыбалки. И тут последовал неожиданный ответ…

Надо сказать, что стояли "белые ночи" и её ответ прозвучал часов в десять вечера при ещё не зашедшем солнце, которое золотило верхушки столетних сосен. Кстати, стояли мы в отличнейшем бору.

А ответ её был таков: "Ни на какую завтра рыбалку вы не пойдёте, а будете палатку латать (как раз для неё мы решили отдельную палатку поставить, а сами, как я уже говорил, расположились в заимке) и вещи разбросанные собирать". Мы удивились, посмотрев на небо: "Почему, с какой стати?" "Потому что ночью будет буря", – без тени сомнения сказала Ирина. Мы посмеялись и где-то к полуночи угомонившись, приготовив снасти, решили, что встаём завтра в пять утра и дружно разбегаемся по заранее облюбованным ламбинам.

Где-то часа в три ночи рвануло. Причём рвануло в прямом смысле.
Что начался ветер, я сквозь сон слышал, но когда вдруг раздался жуткий треск и что-то громко обрушилось на нашу избёнку (слава Богу, те, кто когда-то клали этот сруб, знали, что делали – изба не дрогнула). Оказалось, что недалеко стоящая сосна была с корнем вырвана бурей из земли и рухнула прямо вдоль конька нашей крыши. Крышу всю проломило, даже верхний венец сруба, как мы потом увидели, куда пришёлся удар ствола, немножко треснул и прогнулся, но в целом избушка выдержала.
Палатку Ирины просто сорвало и куда-то унесло, она пришла к нам со своим спальником в избушку. Мы слышали, как звякали и брякали летающие вёдра и тарелки, но понятно было, что до утра что либо делать бесполезно, тем более из-за туч было довольно темно.

Утром как ни в чём не бывало светило солнышко. Мы пошли осматривать результаты ночной природной атаки. Решили прямо поверх упавшего на заимку дерева натянуть палатку, сделав таким образом брезентовую крышу, которая стала протекать – это мы почувствовали ещё ночью. Кто-то собирал разбросанную посуду. Одним словом, полдня мы провели в ликвидации последствий. Ни о какой рыбалке речи быть не могло, да и на следующий день уже был заказан грузовик для того, чтобы нас перевезти.

О грузовике.
Похоже, память моя соединила несколько сезонов в один, потому как, кажется, это на второй год я кончал курсы вождения и на второй год я гнал "КАвЗ". Да, это правильно, потому что Лехта для меня уже была абсолютно знакомым местом, да и школа тоже. А эта история приключилась в первом году, когда у нас ещё не было своего транспорта и мы заказывали у геологической Петрозаводской экспедиции грузовик для того, чтобы перебазироваться на новую точку.

Уже в другой сезон, однажды мы на "замечательном" автобусе ехали по лесовозной дороге, за рулём сидел я.
Неожиданно из салона, где на спальниках валялся весь наш отряд, подошла ко мне Ирина и со словами: "Этому катафалку только траурного веночка не хватает" положила мне на приборную доску бантик из откуда-то найденной чёрной ленточки. Как только я это услышал, тут же начал тормозить и правильно сделал, потому что через секунду услышал страшный грохот.
Как оказалось, у меня отлетел кардан от заднего моста и что есть силы колотил по днищу. Благо, я вовремя остановился. Помню, мне пришлось потом этот кардан полностью отсоединить от раздаточной коробки, но хорошо, что "КАвЗ" был двухмостовый и можно было на переднем мосту (что мы потом и сделали) эвакуироваться после той аварии. И таких примеров, связанных с Ириной, было множество.

Но это, как Вы можете догадаться, всё некая предыстория к той самой удивительной истории, свидетелем которой я сам стал, да, собственно говоря, и участником, и очевидцем – как угодно.
До сих пор не могу ни объяснить, ни понять – что же всё-таки произошло, но, похоже, я стал свидетелем, как сейчас принято называть, аномального явления, или, вернее, наверное, аномальных возможностей человека.

Это было как раз в то лето, когда работали Бич, Женька Вапник, была Ирина, был Юраня, был я. Впятером мы находились на выброске и отрабатывали какой-то сухопутный участок. Это был замечательный сосняк, грунт песчаный, как я уже говорил, моренный. Мы разделились для работы следующим образом. Я, Женька Вапник и Бич брали каждый по два-три профиля и проходили, по-моему, двухкилометровые профили через каждые 50 метров, ища место для удачной лунки, удачного шпура, чтобы именно оттуда можно было потом Юране с Ириной забрать пробу.

Юраня по этим профилям шёл с описанной мной трёхметровой трубой и кувалдой, опуская в приготовленный нами и отмеченный веточкой шпур заборника. Он вбивал его на 20 см, потом вынимал, шпилькой выковыривал в мешочек пробу и так далее, Ирина всё это записывала.
Юраня с Ириной работали от меня где-то километров в полутора. Справа от меня метрах в четырёхстах работал Бич. Слева от меня, ближе к Ирине и Юране, работал Женька Вапник. Я их слышал – в лесу было тихо. Я слышал, как звонко стучит кувалда по набалдашнику заборника у Юрани, слышал как, обычно глухо, но при попадании на камень очень звонко звенел лом в руках либо у Бича, либо у Женьки.

А дело происходило в августе. Урожай черники, брусники, на болотах – морошки. И, конечно, мы объедались ягодами. И уже вроде оскомина и ничего не хочется, но иногда, время от времени, выходишь на небольшую полянку, ну уж совсем всё синее от черники или красно от брусники, тогда я ложился на пузо и, загребая двумя руками, можно сказать, прямо с земли в рот заталкивал иногда с листьями, но от этого казалось ещё вкуснее, пригоршнями спелую чернику, либо бруснику.
Поэтому, когда слева или справа, а иногда и у Юрани я некоторое время не слышал звуков работы, понимал, что народ нашёл очередную полянку и предавался нечаянному удовольствию. Всё было привычно. Работали мы на этом участке, по-моему, третий день.

Будучи заместителем у Юрани, я всё время прислушивался, как работают Бич и Женька. Нужно сказать, что каждое утро я не забывал всем напоминать об элементарной технике безопасности. Она очень простая – когда ты начинаешь с размаху бить ломом грунт, и лом углубляется до риски, отмеченной на ломе (как я уже говорил, до глубины 0,6, до которой ты должен добить шпур), то нужно стоять вертикально и ни в коем случае не наклонять голову над пробиваемым шпуром. Почему?
Дело в том, что если, допустим, ты пробил до глубины 0,5 метра и остаётся 10 сантиметров довольно легкого песчаного грунта, и ты со всего маху кидаешь лом туда, а там вдруг оказывается через сантиметр валун, то этот лом, который весит килограмм 12, вылетает метра на полтора над землёй. И если ты наклонился, то этот круглый набалдашник ударит тебя прямо в лоб со всеми вытекающими последствиями.

Но, сколько ни говори, а всё-таки человек "любит" учиться на собственных ошибках.
И вот, похоже, Женька решил убедиться в этом на собственном опыте. Я обратил внимание, что слева, где он работал, уже минут десять не слышно никакого шума. Обычно на поедание ягод уходило максимум минут пять, дальше есть было невозможно – появлялась сильная оскомина. Я стал подумывать о том, чтобы пойти и посмотреть – не случилось ли чего, как вдруг услышал, что сквозь молодую поросль сосёнок кто-то ломится. Я понял, что это человек, а не медведь, окликнул: "Женька, это ты?" Ответа я не услышал, но человек ко мне приближался. Я остановился и стал ждать. И вот появляется Женька.

Честно говоря, мне стало не по себе. Всё лицо и вся энцефалитка до колен у него была в крови. На лбу у него полукругом свисал лоскут кожи. Мне показалось, что там белеется кость. Я кинулся к Женьке: "Что, зафитилил?" Он безнадёжно качнул головой. Что произошло – было понятно, другое дело, что меня волновало его состояние. Я заставил его присесть, спросил:
– Голова кружится?
– Немножко, – ответил Женька.
– Когда это произошло?

Как выяснилось, случилось это минут 10-12 назад, похоже, Женька минут пять лежал без сознания. Я взял мох ягель, аккуратненько мхом придавил свисающий кусок кожи и сказал, чтобы Женька его так держал. Кровь уже стала запекаться и так сильно не текла. Я спросил его:
– Идти можешь?
– Могу.
– Пойдём потихонечку к Ирине, может у неё бинт есть.

И мы пошли, я крикнул Бичу (потому что понимал, что он тоже прислушивается), чтобы продолжал работать. Выходим мы на полянку, где нас видно издалека. Юраня сидит на корточках в накомарнике (а комаров там и мошки в придачу – туча) и как раз выковыривает шпилькой пробу из заборника. А Ирина стояла к нам лицом, накомарник у неё был поднят. И я увидел (хотя до неё было метров двадцать) как у неё расширились глаза, и она молча похлопала Юраню по плечу. Юраня поднял голову на неё, увидел, что она куда-то смотрит, встал и развернулся в нашу сторону. Мы медленно приближались к ним. Юраня снял накомарник, он был в очках. И тут я впервые в жизни увидел (но о чём часто пишут) как у людей волосы встают дыбом. Вот у Юрани именно так, дыбом, встали волосы, и он стал белым-белым.

Я прекрасно понял, что вид Женьки, мягко говоря, не внушает никакой радости, а Юраня всё-таки начальник отряда, естественно, он испугался, поэтому постарался его успокоить: "Юраня, да ничего, видишь, Женька уже оклемался, правда, вроде бы сознание терял". Я крикнул девушке: "Ирина, есть у тебя бинт или ещё что-нибудь?" Но у неё ничего не оказалось. Но недалеко, буквально в километре, мы знали, что стоит изба химаря-вздымщика.

Химарями-вздымщиками назывались люди, которые собирали живицу – смолу с сосен. Они делали специальным инструментом такие треугольные насечки, потом ставили воронкообразную банку, куда стекала живица.

Мы уже как-то заходили к нему в гости. Днём он обычно был на участке, а вечером можно было его застать. Мы видели, что у него есть аптечка. Как принято в тайге, дверь, конечно, никто не запирал, поэтому к нему всегда можно было зайти.

Тогда Юраня сказал Ирине: "Бери Женьку, перебинтуй его, а потом идите в лагерь и ждите нас там". Он уже понял, что Женьку не надо эвакуировать, хотя выглядел наш "герой" неважно.

Ирина с Женькой ушли. Юраня нервно достал беломорину. Бледность с лица его не проходила. Насчёт волос не знаю, потому что он вновь напялил на себя накомарник. Закурив, он поднял на меня глаза и сказал: "Ты понимаешь, что произошло?" Я говорю: "Юрань, да ничего страшного, видишь, оклемался, полежит пару деньков, не будет ходить в маршруты. Забинтуем его, всё прирастёт". Юраня прервал меня: "Да нет, ты понимаешь – что произошло?", сделав ударение на "что". Я понял – его волнует что-то другое. Вопросительно глядя на него, я ждал разъяснений. Юраня рассказал вот какую предысторию.

"Сорок минут тому назад (а я прикинул, что, похоже, как раз ровно в это время Женька и получил этот предательский удар набалдашником своего пробойника в лоб) Ирина мне вдруг говорит: "Слушай, Юраня, ничего с собой поделать не могу, вижу Женьку и у него всё лицо в крови". На что я ей сказал: "Ты что?! Записывай лучше внимательней, а всякую ерунду мне тут не рассказывай".
И вот до того момента, пока вы не вышли, она каждые пять минут повторяла мне о том, что видит залитое кровью лицо Женьки, и предлагала пойти посмотреть – не случилось ли чего. Я в очередной раз посылаю её к чёрту, и вдруг выходите вы, и как ты сам прекрасно видел – Женька весь в крови.
Вот такая история".

Мы посмотрели друг на друга, потом повернулись вслед ушедшим Ирине с Женькой и замолчали.

Собственно говоря, вот и вся история. Что это было такое?
Честно говоря, до сих пор не знаю, но, похоже, эта Ирина обладала неизвестными нам способностями. По крайней мере, я был свидетелем именно тому, о чём Вам сегодня поведал.
              *               *               *
При подготовке воспоминаний полез в свои папки с фотографиями и кое-что нашёл из фото этого периода. Ниже привожу их.
С удовольствием продолжу рассказы о других интересных приключениях в Карелии, а на сегодня пока хватит.

Всего Вам доброго.
Ваш Сергей Миронов.


ФОТО:

А это 1975 год. Второй курс института ЛГИ.
Ваш покорный слуга на кафедре геофизики сдает лабораторную. Ученье - свет!


А это во дворе Горного института. Крашу свой замечательный автобус в голубой радужный цвет.
Из окна выглядывает военный, потому что нахожусь под военной кафедрой. Вот беспристрастный объектив фотоаппарата какого-то офицера, то ли полковника, то ли подполковника, запечатлел это событие.


Это самое кондовое фото, слева направо: Ирина, я и "Киса Воробьянинов" (Володя Воробьев), о нем еще обязательно напишу, потому что он того стоит.
Та самая избушка, на которую упала сосна.
Поверх сосны натянули палатку - всё это видно. В руках у меня как раз пробоотборник. Вовка просто какой-то ломик держит.
Вот такие суровые полевики - бородачи :)



Это я что-то делаю с продуктами. Виден сруб, а сверху торчит кусок брезента.
Это та самая избушка, на которую упала сосна.


А это замечательный город Беломорск. На переднем плане ваш покорный слуга, а за левым плечом у меня наш начальник - Юраня Стуккей, отличный мужик, замечательно поет песни под гитару и вообще - самый душевный начальник. Год 1976.


Идем по болоту. В какой-то из сезонов Ира приехала со своей собакой.
Вот собаку видно. Виден Вовка Пахтель (обернулся), первым идет Юраня, а следом за ним девочка - практикантка, как звали - не помню.


А это тоже в 1976 году. Ваш покорный слуга. Карелия.


Это - поселок Лехта, год, наверное 77-ой, осень, уже выпал снег.
Для того, чтобы помочь отремонтировать машину,  с кафедры прислали еще одного парня. Честно скажу, не помню, как зовут. Вот  такой тут хулиган приблатнённый. Слева - это я.


Это мы готовим ГАЗ-69 для транспортировки в Питер. Об этой знаменитой эпопеи напишу отдельно.
Слева - Вовка Пахтель ("Бич"). Что-то там делаю с задними фонарями  - это я.


А это уже после того, как мы всё-таки пригнали КАвЗ.
На жёсткой сцепке у нас был ГАЗ-69. Воронка в радиаторе - это не для воды, для чего, расскажу потом, но это как раз во дворе Горного института.

Tags: MENTE ET MALEO - воспоминания о геологии, Воспоминания, Геология, Друзья, Личное, Фотографии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments