Сергей Миронов (sergey_mironov) wrote,
Сергей Миронов
sergey_mironov

ЧЕТКИ ПАМЯТИ. Десантники. Виноград.

Каждый год, где-нибудь в августе, весь наш полк принимал участие в сборе винограда. Далеко ходить не приходилось – виноградник находился буквально за забором части. У меня сохранилась фотография, где я держу две кисти винограда, как мышей за хвосты.
Поначалу, конечно, ели «от пуза», но виноград скоро надоедал. Находили на дальних делянках другие сорта – все равно надоедало. Ну, мы, предприимчивые солдаты, очень быстро научились делать бражку. Делалась она очень просто: брался виноград, цедился, выжимался в какие-нибудь емкости, потом эти емкости ставились в теплое место, и через несколько дней можно было пить так называемую «брагульку».

А работа на винограднике, конечно, расслабляла, иногда казалось, что ты вообще на гражданке. Командиры изредка заходили – норма нам была понятна, а работа была в общем-то «не бей лежачего». И однажды решили мы найти где-нибудь !агдамчику!. У местных, азербайджанцев, в каждом доме обязательно было свое вино. Не знаю – может, специально для солдат, а может, и так, делали они «Агдам». Это было крепленое вино. Уж что туда добавляли, но крепость была «атомная». И, конечно, хотелось почувствовать себя на гражданке и хлебнуть этого самого «Агдама».

И вот мы скинулись, у кого какие были деньги. Платили, кстати, во всей Советской Армии рядовым 3 рубля в месяц, а десантникам – 4, плюс нам платили за прыжки (до 10 прыжков платили, по-моему, по 4 рубля, а после 10-ти платили уже по 10 рублей – это были «серьёзные» деньги). Мне, как сержанту и замкомвзвода, платили аж 8 рублей, ну и добавьте прыжковые. Одним словом, деньжата у нас бывали, но чаще всего мы их очень быстро проедали в солдатской чайной. И вот, сбросившись, поняли, что не хватает, а у одного из наших были старенькие наручные часы. Мы давай его подбивать: «Зачем тебе часы? Все равно они у тебя плохо ходят, давай продадим». Ух, продали эти часы, купили «Агдама», сели между рядами винограда и устроили себе пикничок.

А заместителем командира роты по строевой подготовке (как мы его звали «зампострою») был старлей Поздеев. Совсем недавно он был ротным в другой роте нашего полка, но при проверке у него оказалась недостача (то ли бушлатов, то ли шинелей, то ли одеял), и его перевели на ниже стоящую должность «зампострою» в нашу роту, а самое главное – постановили ему возмещать материальный убыток. Помню, на торжественных разводах, когда все офицеры надевали парадную форму, он всегда стоял в полевой. Когда ему делали замечание, он зло отвечал: «Я выплачиваю со своей зарплаты то, что «повесили» на меня и купить себе новую парадку не имею возможности». Вообще мужик был очень «крутой», но на самом деле справедливый. Если кто хамил или что-то делал не так, мог отвести в сторонку, чтобы никто не видел, и просто без затей врезать по зубам, причем делал он это профессионально – челюсть только лязгала, и потом у провинившегося долго болела скула. И я однажды подпадал под его «горячую» руку, о чем рассказывал несколько «четок» назад.

Одним словом, Поздеич (как мы меж собой его называли), когда мы пришли в расположение роты, своим опытным взглядом подметил, что кое-кто из бойцов «под шафэ». Он не хуже нас знал, в каких домах можно было купить «Агдам», да еще, наверное, местные, ему донесли, что солдаты продали часы. Почему-то он подумал, что эти часы мы либо у кого-то украли, либо отняли, и решил устроить целое следствие. Вызывал по одному каждого из участников пирушки в канцелярию и беседовал. Меня оставил напоследок.

Причем, когда кто-то выходил, он не разрешал подходить к остальным, а отправлял всех в разные места под присмотром дежурного по роте, чтобы друг другу мы ничего не рассказывали. Дошла очередь до меня. Захожу в канцелярию. Поздеич спрашивает: «Ну что, сержант Миронов, ты же командир, тебя тут твои бойцы полностью «заложили». Если ты сейчас не расскажешь, как на самом деле было дело, тогда все «повесим» на тебя"». Честно говоря, малехо струхнул, потому что так и до дисбата могут дело довести, но «сдавать» своих – это не в моих привычках. Стою, молчу. Поздеич продолжает: «Что молчишь? Сдавать не хочешь? Так тебя «сдали с потрохами» твои же, мне только для полноты картины нужно, чтобы ты пересказал, как дело было, и все, считай, что мы в расчете». Я молчу.

– Ах, так! – и вдруг он вынимает из стола кожаную перчатку, надевает ее на правую руку, с удовольствием натягивая, сжимая и разжимая кулак, подходит ко мне, а лицо злое-злое, дышит в лицо и говорит: «Ну ладно, раз ты такой молчун, придется мне тебя проучить!». Неприятно, конечно, ну, думаю, ладно, придется еще раз ощутить это «"удовольствие». Молчу. Поздеич пристально вглядывается мне в глаза. Видимо, смотрит, чего там больше – страха или воли (честно говоря, там было того и другого поровну. И говорит: «Ладно, свободен». Я выдохнул: «Разрешите идти, товарищ гвардии старший лейтенант?» – «Иди». Я направился к двери, как услышал: «Стой!». Оглядываюсь, а он мне говорит: «А ты ничего, нормальный хлопец. Иди, только больше не шалите».

И уже выйдя из канцелярии, я понял, что, конечно, все эти рассказы по поводу того, что меня мои «сдали» – это было что называется «взять на пушку». А еще я понял, что Поздеич – настоящий офицер и знает, что такое солдатская, да и офицерская солидарность. А, кстати, офицерской ему очень даже не хватало в его непростом положении.

Всего доброго,
Ваш Сергей Миронов
Tags: ЧЁТКИ ПАМЯТИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments