Сергей Миронов (sergey_mironov) wrote,
Сергей Миронов
sergey_mironov

ЧЕТКИ ПАМЯТИ. Снежный перевал. Часть 2.

Летели долго, в сплошной облачности, стало сильно болтать. В общем-то мы были привычные, но кое-кто уже начал «травить», и ему передавали ведерко. Настроение, честно говоря, у всех было не очень воинственное (как будто мы чувствовали, что нас ждет). Вот зажглась желтая лампа над люком, рампа стала открываться, снежный вихрь ворвался во внутрь – мы увидели сплошную облачность. Зажегся зеленый сигнал, и с криками «Ура!» мы бросились в люк.

Меня закрутило, но все прошло штатно, дернул купол.
Сначала летел секунд десять в облаках, потом внизу увидел: местами торчат черные скалы и все в снегу. Мне казалось, что я еще должен был минуту находиться в воздухе, как вдруг увидел, что земля стремительно приближается (это я потом сообразил, что воздух-то «разряжен» и летишь намного быстрее). Наконец – земля: я напружинил ноги, но можно было этого не делать, потому что буквально через секунду по самую шею в прямом смысле слова я оказался в снегу. Быстро начал вырываться – нужно было подтянуть стропы, чтобы купол меня не понес. Впрочем, на земле было абсолютное безветрие, а самое главное – пугающая тишина. Я продолжал лихорадочно выкапываться, но потом почувствовал, что у меня нет сил. Я еще не осознал, в чем дело, снова стал шебуршиться, и опять то же самое. Только потом мы догадались, что на высоте трех тысяч метров просто элементарно не хватает кислорода, а к этому мы не были готовы.

Все-таки кое-как мне удалось выбраться. Слава Богу, когда попробовал, отползя от лунки, которую сделал своим телом, встать на ноги, оказалось, что я проваливаюсь не по шею, но, скажем так,»вам по пояс будет», это точно. Стал оглядываться – мне показалось, что уже смеркается. И это было близко к правде: мы долго просидели, вылетели где-нибудь в час дня, часа два летели, а зимой темнеет быстро, особенно на юге.

Вдруг за ближайшим холмом я увидел черный дым, причем совсем близко. «Здорово!» – подумал я. И начал проламываться туда. Но потом с удивлением понял, что дым движется, а через секунду услышал странный звук, похожий на шум мотора то ли танка, то ли еще чего-то. Тут на полном ходу выскакивает БМП (боевая машина пехоты). Меня осенило: «Пехота не с трехлинейками, она же вся на броне, на БМП». Это был мой «противник»!


БМП ехал довольно быстро и не обращал на меня никого внимания. Мне стало обидно, и я с большим удовольствием расстрелял полрожка холостых патронов в него, а когда он приблизился ко мне, даже бросил в него учебную гранату, которая ударилась о броню, и раздался выстрел холостого винтовочного патрона, заложенного внутри гранаты.

Хотя БМП – это машина, внутри которой люди, но в тот момент для меня он был как одушевлё»нное существо. БМП, услышав хлопок гранаты, как бы с удивлением остановился и начал разворачивать башню в мою сторону. Я понимал, что у них тоже холостые патроны, но вообще-то даже из автомата холостыми нельзя стрелять в человека с расстояния ближе, чем три метра, потому что кусочки медной гильзы могут все равно поранить. А этот крупнокалиберный пулемет развернулся и «лупанул» в меня что есть силы, я даже почувствовал, как меня обдало горячим воздухом. «Ах, ты, – думаю, – зараза!» – и показал ему кулак, но БМП безучастно двинулся дальше.

Я стал оглядываться – никаких ничего выдающегося не появилось. Более того, показалось, что я тут совсем один. Забыл сказать, что мы были в белых масхалатах поверх одежды. Кстати, хорошо, что командиры экипировали нас таким образом, потому что морозец очень даже чувствовался, а начавшийся легкий ветерок обжигал щеки.

Вдруг я увидел бойца, причем меня насторожило, что он лежал. Я даже подумал: не случилось ли что, но, не увидев рядом с ним парашюта, понял, что он явно не из-за последствий прыжка лежит. Когда я добрался до бойца, глаза у него были вытаращены, он хватал ртом воздух и говорил: «Дышать не могу – нечем». «Ну, что делать, надо потихонечку», – постарался я успокоить его. И мы вдвоем кое-как двинулись. Одним словом, когда часа через четыре мы вышли к дороге, было уже темно.

На самом деле захват плацдарма, к сожалению, провалился именно из-за того, что при подготовке не были учтены эффект высокогорья и глубина снега. По метеосводкам нас предупреждали, что глубина снежного покрова будет 25 сантиметров. Реально, я думаю, там было все два метра. И все это время «противник» на БМП ездил по площадке приземления и собирал и парашюты, и гвардейцев-десантников. А после началось братание.

Ладно, раз не смогли разбить «противника» с воздуха, тогда решили, что мы должны окопаться и утром контратаковать. Развели пехоту и нас по разные стороны. Мы вырыли окопы из снега и всю ночь «спали» в этих окопах. Тут-то я вспомнил, как в учебке нас два дня морозили на полевом выходе зимой в плащ-палатках. Этот опыт очень пригодился, я знал, что меня ждет в течение длинной долгой-долгой ночи. Подвезли и наши лыжи, которые, оказалось, были выброшены с другой стороны перевала. Плюс выяснилось, что из нашего полка десантировалось чуть меньше половины, так как летчики не рискнули открывать люки, потому что не успевали сделать маневр – обогнуть в сплошной облачности горные хребты. Слава Богу, никто не разбился, и самолеты не повредились. Тех, кто оказался на перевале, было в два раза меньше, чем было задумано.

Как прошла та ночь, вспоминается с трудом. Утром подошли БМД, и мы, прикрываясь ими, цепью, на лыжах, по команде (причем такое ощущение, что командовал кто-то чуть ли не с вертолета по громкоговорителю) ринулись вперед. Нужно сказать – рванули красиво.
Был солнечный день, и как-то уже дыхалка адаптировалась. Впереди были цепи пехоты, которая спешилась с БМП. Уж не знаю, то ли вид у нас был такой бесшабашный, то ли по какой другой причине, или же командиры приказали, но, не добежав до «противника» метров двести, мы увидели, как они по команде развернулись к нам спиной и побежали. Мы с удовольствием выпустили полный запас рожков с холостыми им вдогонку.

Заняв рубежи «противника», мы решили отдышаться. Потом всех собрали, построили и маршем повели вниз в какой-то населенный пункт, где ждали машины, которые должны были нас отвезти к железнодорожной станции. Ночью сделали привал (забегая вперед – дошли мы к населенному пункту только к утру), и здесь случилась интересная ситуация.

У нас, в частности, у меня было несколько ракет на случай подачи сигналов. Также я расстреляли не все свои холостые патроны. У кого-то оказались даже взрывпакеты, учебные гранаты. Когда мы биваком расположились прямо на снегу, кто-то первый пустил ракету. И что тут началось: мы начали палить, пускать ракеты, швырять взрывпакеты. Офицеры забегали, зашумели. Через полчаса построили и начали всех «шмонать», приказывая все сдать, вплоть до холостого патрона. Оказалось, что недалеко находилась какая-то деревушка и бедные жители, наверное, подумали, что война началась.

…Через двое суток мы вернулись в родное расположение части. Кстати, спустя три недели мне написала мама, в котором сообщала, что ей пришло письмо, написанное на бланке, с благодарностью от Командующего Северокавказским военным округом. Там говорилось, что ее сын проявил мужество и выдержку, за что ему объявляется благодарность командования за участие в общевойсковых учениях «Снежный перевал». До сих пор у меня где-то хранится это благодарственное письмо.


Tags: ЧЁТКИ ПАМЯТИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments