Сергей Миронов (sergey_mironov) wrote,
Сергей Миронов
sergey_mironov

ЧЕТКИ ПАМЯТИ. Призыв в армию. Часть 2

(Начало истории)
После встречи с призывной комиссией пошел домой, но там никого не оказалось: сестра была на работе. Решил поехать в техникум, сказать своим друзьям, что на меня, на предмет загульных компаний, больше рассчитывать нельзя.

11 ноября пришел на собеседование. Для ВДВ из всего Пушкина отобрали 9 человек. Нас собрали в зале. Военком коротко рассказал о Воздушно-десантных войсках, предупредил, что скорее всего нас направят в учебку в Литву, но заметил, что краснеть за нас не хотел бы и самое страшное, если среди нас будут отказчики (впервые услышал это слово), то есть те, кто испугается прыгать. Военком был очень мудрым человеком и действительно не хотел за нас краснеть, поэтому после он добавил: «Сейчас я объявлю перерыв на 10 минут на перекур. После перерыва те, кто твердо решил служить в ВДВ и не побоится прыгать, возвращаются в этот зал, кто спасует, пусть приходит завтра ко мне на прием. Направлю в другие войска». Мы вышли, причем вроде бы все были друг у друга на виду, постояли на улице, кто курил – курил (я к тому времени уже бросил). Через 10 минут вернулись в зал, и вдруг я обнаружил, что нас только 8. Кто-то один струхнул.

Вечером устроил для друзей отвальную, все как полагается: выпили, попели песен геологических, лег спать, проводив друзей. Утром мама и Маринка, и Толян, конечно, пошли провожать меня до военкомата. Накануне приехал батя, с которым мама была в разводе, подарил мне свои часы, обнял, сказал: «Служи честно, сынок».


У военкомата нас посадили в автобусы, причем всем, особенно родителям, говорили, что везут нас на сборный пункт куда-то в Ленинградскую область. На самом деле, как я потом понял, специально обманывали, потому что буквально через 10 минут мы высадились на территории 5-го военного городка на улице Огородной, буквально в двух шагах от моего дома. Удрать было нельзя, мобильных телефонов тогда не было, телефона у меня и в коммунальной квартире тоже не было, одним словом, никак не получилось бы сообщить, что мы совсем рядом.

А 12 ноября – похоже, выпал выходной день, потому что сестра была дома – нас построили в колонны и вывели за ворота. Я все думал: куда нас поведут? Ближе всего было вести на станцию в Павловск, но тогда мы должны были бы пройти прямо мимо моего дома. Так оно и оказалось. Мы жили на первом этаже, правда, окна нашей комнаты выходили внутрь военного училища. Но меня увидел сосед, и я ему помахал. Он, видимо, передал Маринке, и очень быстро она догнала нашу колонну. К ней сразу же стал «клеится» сержант, который приехал за нами. Маринка (Царство ей Небесное), не будь дурочкой, всячески старалась его расположить к себе, приговаривая о том, чтобы братика не обижали. Я помалкивал.

В тупике у Павловского вокзала нас посадили в плацкартные вагоны, и поезд тронулся в путь. Приехали уже ночью. Вышли на какой-то станции, где даже платформы не существовало, а просто место рядом с составом освещалось прожекторами. Вдалеке лаяли собаки, и что-то такое было тревожное и муторное в душе. Мы выходили из вагонов не проснувшиеся, нас строили, пересчитывали, перекликивали, потом куда-то повели практически в полной темноте. Оказалось, – в баню.

В бане, после того как мы разделись, в приготовленные наволочки затолкали свою гражданскую одежду и на наволочке, слюнявя химический карандаш, подписали свой домашний адрес, пошли в чем мать родила в сторону банного зала. В предбаннике сидел здоровущий мордоворот в кальсонах и рубахе. Перед ним стояло ведро с белой, жутко пахнущей бурдой, а в руках он держал длинную малярную кисть. Он приказывал каждому встать перед ним, расставив ноги и раскинув руки, потом макал свою кисть в это ведро и тыкал нам подмышки и в пах. Как я понял, это была санобработка. Потом мы мылись, а кто еще не был стриженный, того еще и стригли. Сам я подстригся за несколько дней до призыва.

Да, забыл сказать, когда выгрузились из вагонов и стояли в темноте, подошел ко мне какой-то солдатик, сказал: «Хочешь. в клевое место распределят служить?» Ну а кто не хочет? Конечно же, я хотел. Тогда он сказал: «Давай махнемся часами». Часы были подарком отца, правда, старенькие, «Победа». Ну, думаю, ладно, может, как раз и послужат батины часы хорошему началу службы. Мы «махнулись». Уже в бане заметил, что мои новые часы без стрелок: ни минутной, ни часовой. Одним словом, выбросил я их. Неприятно стало. Ну, ладно, думаю, пусть останется это на совести того солдатика.

После бани нам выделили обмундирование. Никаких тельняшек – белые кальсоны, белые рубахи, х/б, без погон, сапоги. Большинству начали объяснять, как наматывать портянки. Слава Богу, в своем первом поле, на Кольском, я научился это делать профессионально. Старшина, который выдавал обмундирование, на это обратил внимание и спросил: «Где намастрячился?». Я веско ответил: «Доводилось». Привели в казарму: койки двухъярусные, специфический казарменный запах (который на целых два года теперь будет казаться родным). Отбились. Заснул, как провалился. Таким было начало моей службы в ВДВ.

Ваш Сергей Миронов
Tags: ЧЁТКИ ПАМЯТИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments