Сергей Миронов (sergey_mironov) wrote,
Сергей Миронов
sergey_mironov

ЧЕТКИ ПАМЯТИ. Поездка в Сибирь. часть 6

Благополучно мы доехали до станции Тайшет. Стояли жуткие морозы. Я пулей выскочил из вагона и побежал на вокзал в буфет в надежде, что там хлеб на столе есть, а может быть, еще что-нибудь – чего уж там, буду говорить, как есть – может, что-нибудь в тарелках осталось. Каково же было мое разочарование, когда я увидел, что буфет на ремонте. Зал ожидания был абсолютно пустой.

Стандартные МПСовские сидения стояли по периметру вдоль стен, середина была пустая. Я вышел на перрон. Прямо у входа на вокзал на перроне стояла краснощекая тетка в валенках, повязанная крест-накрест пуховым платком, и время от времени призывно кричала: «Пирожки! Пирожки! Жареные пирожки с мясом!» Кто-то подошел, протянул денежку, тетка открыла нутро своего ящика, оттуда повалил пар, и в нос мне шибануло вкуснейшим, маслянистым запахом жареных пирожков с мясом. Сглотнув слюну, я пошел в туалет пить воду. Последние дни, когда уже стал голодать, все время пил воду, чтобы хоть что-нибудь плескалось в животе.

Делать нечего: на улице холодно, направился я в зал ожидания и пошел вдоль рядов, машинально глядя на пол и заглядывая под скамейки – вдруг рубль найду или еще какую-нибудь монетку. Краем глаза увидел, что та самая семья из поезда (мать с дочкой и сынишкой) сидит в этом же зале. Видимо, тоже до Тайшета ехали с пересадкой и поедут дальше в европейскую часть страны. Делая обход, наконец я заметил, что под одной из скамеек, почти у самой стены, лежит примерно три четверти баранки. Видно, что она лежала здесь давно и пыли на ней достаточно, но это – еда! Сразу полезть под лавку было неудобно, тем более оказалось, что эта несчастная баранка лежит как раз напротив того места, где сидела знакомая мне семья.


Тогда я разработал целую операцию. Я сел на ту скамью, под которой лежала баранка, достал атлас железных дорог, который у меня лежал во внутреннем кармане пальто, достал ручку, начал ею водить и, конечно, якобы нечаянно уронил ручку под скамейку. И вот я полез за ручкой, а сам потянулся к баранке. И, уже взяв ее, прямо из-под скамьи (видимо, почувствовав) я глянул в сторону женщины, которая сидела напротив, и встретился с ней взглядом… Но выпускать добычу из рук я уже не стал, быстро вылез и пулей бросился опять же в туалет, чтобы помыть баранку.

Помыл, даже немножко поскоблил ее. Она кстати немножко размякла. Может быть, не очень приятно звучит, но я видел, как едят голодные собаки, которым что-то кидаешь, и они не жуя «ам!» – и все проглатывают. Вот примерно таким же образом эта баранка попала ко мне вовнутрь.

«Поужинав, позавтракав и пообедав» за вчера, позавчера, сегодня и еще неизвестно за сколько дней вперед, я вернулся в зал ожидания. Сел в уголочке так, чтобы семья оказалась сбоку и меня было не очень видно. И даже вроде начал подремывать. До поезда было где-то часа три. И вдруг вижу, как девчонка (которая симпатичная, которая дочка) заходит из той двери, что ведет на платформу, а в руках у нее огромный, промасленный, из пергаментной бумаги кулек. «О, – думаю, – сейчас будут пирожки есть». А девчонка прямиком идет ко мне. И пока она идет (вижу, что ей неловко, но мама приказала), я понимаю: женщина увидела, что мальчишка, которого она приметила в вагоне, голодный, поэтому дала денег дочке и сказала, чтобы она купила пирожки и отнесла мне.

Взрослая женщина, а тут, конечно, сделала ошибку. Если бы хоть девчонка была какая-нибудь страшненькая, а лучше вообще чтобы не девчонка, даже если бы пацан мне эти пирожки принес, у него бы я взял, у матери – тем более, а когда девчонка протянула мне кулек и сказала: «На!», какой-то бес в меня вселился: я ударил ее по руке так, что кулек подпрыгнул вверх и пирожки салютом посыпались на пол. Девчонка крикнула: «Ну и дурак!» и побежала к матери.

Я выскочил на перрон злой на себя, на эту женщину, хотя она тут при чем? Им было не на тот поезд, на котором я планировал ехать как можно дальше, потому что буквально минут через десять они с чемоданами вышли на платформу. Пулей я бросился обратно внутрь зала ожидания в надежде, что пирожки-то на полу лежат. Черта с два, ни одного не было. Увидел только, как в дальнем углу завершает влажную уборку уборщица. Понятно, у нее я не стал спрашивать, куда она пирожки дела. Одним словом – ничего не обломилось.

А дальше, честно говоря, было не очень интересно, потому что все-таки температура у меня держалась, да и от голода я не очень хорошо соображал. До самого Ленинграда больше ни крошки во рту у меня не было. А добирался я от Тайшета до Питера еще суток шестеро. Ссаживали меня почему-то все чаще – иногда удавалось проехать две остановки, иногда час, иногда три. И так как я все время ехал в вагоне что называется «фрагментом», никто не предлагал перекусить, да как-то я и не попадал, чтобы при мне ели. Кстати, тот самый атлас мне очень пригодился: мне ведь нужно было не в Москву, а сразу в Питер. Уж не помню, то ли в Перми, то ли в Кирове я специально пересел на поезд, который идет в Ленинград.

И вот, не помню, какое это было число, но начался уже март… На самом деле ездил я не так много, где-то дней семнадцать у меня получилось. Так вот, в мартовский денечек, рано, по-моему, чуть ли не в шесть утра поезд останавливается на Московском вокзале. Еще накануне вечером я рассчитал, что у нас в Индустриальном техникуме в этот день должна быть нулевая пара, которая начинается в 7:40, и я молил Бога, чтобы Толян не сачканул и решил не прогуливать в этот день, приехал бы на занятия.

Пешком по Невскому от Московского я дошел до родной улицы Толмачева, встал рядом с техникумом (он размещался в двух зданиях, по двум сторонам улицы, но первокурсники учились, по-моему, на нечетной – дом 9), напротив была телефонная будка, в ней я и решил ждать Толяна. Я увидел своих однокурсников, но отвернулся, чтобы меня не заметили: было неудобно – все же знали, что я «геройски» уехал покорять Сибирь.

Я все время смотрел на поворот с Невского. Обычно мы с Толяном от Витебского вокзала ехали на троллейбусе по Владимирскому до Невского, а там, как правило, бегом бежали через Аничков мост на улицу Толмачева. Я смотрел на часы: времени было уже 7:35, Толян не показывался. И вдруг в 7:36 он появился из-за поворота. Когда ему осталось метра два до телефонной будки, я буквально выпал к нему в объятья.

«Здорово» я ему не сказал, а сказал: «Толян, у тебя есть деньги?». Он залез в карман и вытащил все, что у него нашлось (как сейчас помню, было ровно 44 копейки). А я помнил, что на углу Невского и, по-моему, Рубинштейна было кафе-автомат (почему автомат? – до сих пор не знаю), и открывалось это кафе в семь часов. Я сказал Толяну, что на большой перемене буду здесь же, в телефонной будке, его ждать, а после бегом припустил в то самое кафе-автомат.

Кафе находилось в полуподвальном помещении, в зале стояли мраморные столики на ножке. (Сейчас подумал: автомат оно называлось, наверно, потому, что нужно было есть стоя). С утра посетителей почти не было. За прилавком стояла скучающая раздатчица.
Я подошел, быстро оценил все меню, увидел, что 9 копеек стоит порция макарон с сыром и 1 копейка – хлеб. Вот я и взял четыре порции макарон и восемь кусков хлеба. Раздатчица машинально все это пробила, начала выставлять тарелки, а потом с удивлением стала оглядываться, ища, кто же все это будет есть? Смешная, она не знала, какой страшно голодный проглот стоит перед ней.

Я перенес все это на свободный столик, повернулся к ней спиной. С наслаждением съесть у меня не получилось, потому что я всю еду слизнул, а после почувствовал, что мне и этого мало. Но делать нечего – тарелки стояли уже пустые, даже самые мелкие крошки сыра была подтерты куском хлеба. Хлеб, естественно, тоже был уже во мне. Когда я повернулся и пошел к выходу, увидел глаза той раздатчицы: видимо, она поняла, что малóй лиха хлебнул.

А дальше совсем неинтересно. Я уговорил Толяна ехать вместе домой, одному было как-то страшновато. К своему ужасу застал свою маму уже вторую неделю лежащую с сердечным приступом. Выяснилось, что среди тех, кто меня провожал на вокзале, была одна знакомая девчонка, она не училась с нами в техникуме, а приходилась двоюродной сестрой моему однокласснику и на каникулы приезжала к брату. И, конечно, его мама знала мою маму. Эта девчонка, вернувшись с вокзала, расщебетала все своим: "Вы представляете, Сережка-то, оказывается, не по комсомольской путевке уехал, а из дома сбежал, в Сибирь поехал». Они позвонили моей маме, и она слегла, что было очень печально.

Летом этого же года я вновь поступил на первый курс техникума, с отличием окончил первый курс ипошел в свою первую экспедицию на Кольский полуостров. Вот так завершилась моя сибирская эпопея. Сегодня, вспоминая все это, думаю: я ли это был, дурачок такой? Но иногда мне кажется, что почему-то это должно было произойти со мной. Например, я знаю, что подавляющее большинство нищих – это «профессиональные» нищие. Но если я вижу человека, просящего на еду, никогда отказать не могу.

Ваш Сергей Миронов
Tags: ЧЁТКИ ПАМЯТИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments