Сергей Миронов (sergey_mironov) wrote,
Сергей Миронов
sergey_mironov

Из воспоминаний - Поездка в Сибирь (окончание)

Из воспоминаний

Благополучно мы доехали до станции Тайшет. Стояли жуткие морозы. Я пулей выскочил из вагона и побежал на вокзал в буфет в надежде, что там или хлеб на столе есть, а может быть ещё что-нибудь, чего уж там, буду говорить, как есть, может что-нибудь в тарелках осталось. Каково же было моё разочарование, когда я увидел, что буфет на ремонте. Зал ожидания был абсолютно пустой.
Стандартные МПСовские сидения стояли по периметру вдоль стен, середина была пустая. Я вышел на перрон. Прямо у входа в вокзал на перроне стояла краснощёкая тётка в валенках, повязанная крест-накрест пуховым платком, и время от времени призывно кричала: "Пирожки! Пирожки! Жареные пирожки с мясом!" Кто-то подошёл, протянул денежку, тётка открыла нутро своего ящика, оттуда повалил пар и в нос мне шибануло вкуснейшим, маслянистым запахом жареных пирожков с мясом.
Сглотнув слюну, я пошёл в туалет пить воду. Собственно говоря, последние дни, когда уже стал голодать, всё время пил воду, чтобы хоть что-нибудь плескалось в животе. Делать нечего – на улице холодно, зашёл я в зал ожидания и пошёл вдоль рядов, машинально глядя на пол и заглядывая под скамейки, – вдруг рубль найду или ещё какую-нибудь монетку. Краем глаза увидел, что та самая семья из поезда (мать с дочкой и с сынишкой) сидит в этом зале, видимо, тоже до Тайшета ехали с пересадкой и поедут дальше в европейскую часть страны.

Делая обход, наконец я заметил, что под одной из скамеек, почти у самой стены лежит примерно три четверти баранки. Видно, что она лежит здесь давно и пыли на ней достаточно, но это – еда! Сразу полезть под лавку было неудобно, тем более оказалось, что эта несчастная баранка лежит как раз напротив того места, где сидела знакомая мне семья.
Тогда я разработал целую операцию. Я сел на ту скамью, под которой лежала баранка, достал атлас железных дорог, который у меня лежал во внутреннем кармане пальто, достал ручку, начал что-то ею водить и, конечно, якобы нечаянно, уронил ручку под скамейку. И вот я полез за ручкой, а сам потянулся к баранке, и уже взяв её, прямо из под скамьи, видимо, почувствовав, я глянул в сторону женщины, которая сидела напротив, и встретился с ней взглядом… Но выпускать добычу из рук я уже не стал, быстро вылез и пулей бросился опять же в туалет, чтобы помыть баранку. Помыл я её, даже немножко поскоблил. Она, кстати, немножко размякла. Может быть не очень приятно звучит, но я видел, как едят голодные собаки, которым что-то кидаешь и они не жуя "ам!" и всё проглатывают. Вот примерно и эта баранка таким же образом попала ко мне вовнутрь. "Поужинав, позавтракав и пообедав" за вчера, позавчера, сегодня и ещё неизвестно за сколько дней вперёд, я вернулся в зал ожидания.
Сел в уголочке так, чтобы семья была сбоку и меня было не очень видно. И даже вроде начал подрёмывать. До поезда было где-то часа три. И вдруг вижу как девчонка (которая симпатичная, которая дочка) заходит из той двери, что ведёт на платформу, а в руках у неё огромный, промасленный, из пергаментной бумаги кулёк. "О, – думаю, – сейчас будут пирожки есть". А девчонка прямиком идёт ко мне. И пока она идёт, вижу, что, видимо, ей неловко, но мама приказала, я понимаю: женщина увидела, что мальчишка, которого она приметила в вагоне, голодный, потому что полез за баранкой, поэтому она дала денег дочке и сказала, чтобы она купила пирожки и отнесла мне.
Взрослая женщина, а тут, конечно, сделала ошибку. Если бы хоть девчонка была какая-нибудь страшненькая, а лучше вообще, чтобы не девчонка, даже если бы пацан мне эти пирожки принёс, у него бы я взял, у матери – тем более, а когда девчонка протянула мне кулёк и сказала: "На!", какой-то бес в меня вселился: я ударил её по руке так, что кулёк подпрыгнул вверх и пирожки салютом посыпались на пол. Девчонка крикнула: "Ну и дурак!", и побежала к матери.
Я выскочил на перрон злой на себя, на эту женщину, хотя она тут при чём? Видимо, им было не на тот поезд, на котором я планировал ехать как можно дальше, потому что буквально минут через десять они с чемоданами вышли на платформу. Пулей я бросился обратно внутрь зала ожидания в надежде, что пирожки-то на полу лежат. Чёрта-с два, ни одного не было. Увидел только, как в дальнем углу завершает влажную уборку уборщица. Понятно – у неё я не стал спрашивать, куда она пирожки дела. Одним словом – ничего не обломилось.
 

А дальше, честно говоря, было не очень интересно, потому что всё-таки температура у меня была, да и от голода не очень хорошо соображал. До самого Ленинграда больше у меня ни крошки во рту не было. А добирался я от Тайшета до Питера ещё суток шестеро. Ссаживали меня почему-то всё чаще, иногда удавалось проехать две остановки, иногда час, иногда три. И так как я всё время ехал в вагоне что называется "фрагментом", никто не предлагал перекусить, да как-то я и не попадал, чтобы при мне кто-то ел. Кстати, тот самый атлас мне пригодился, потому что мне нужно было не в Москву, а сразу в Питер. Уж не помню, то ли в Перми, то ли в Кирове я специально пересел на тот поезд, который идёт в Ленинград.

И вот, не помню, какое это было число, но это был уже март… На самом деле ездил я не так много, где-то дней семнадцать у меня получилось. Так вот, в мартовский денёчек, рано, по-моему, чуть ли не в шесть утра поезд останавливается на Московском вокзале. Ещё накануне вечером я рассчитал, что у нас в Индустриальном техникуме в этот день должна быть нулевая пара, которая начинается в 7.40, и я молил Бога, чтобы Толян не сачканул и не решил прогуливать в этот день, а приехал бы на занятия.
Пешком по Невскому от Московского я дошёл до родной улицы Толмачёва, встал рядом с техникумом (кстати, техникум размещался в двух зданиях, по двум сторонам улицы, но первокурсники учились, по-моему, на нечётной – дом 9), напротив была телефонная будка, в ней я и стал ждать Толяна. Я увидел своих однокурсников, но отвернулся, чтобы меня не заметили, было неудобно – все же знали, что я "геройски" уехал покорять Сибирь.
Я всё время смотрел на поворот с Невского. Обычно мы с Толяном от Витебского вокзала ехали на троллейбусе по Владимирскому до Невского, а там, как правило, бегом бежали через Аничков мост на улицу Толмачёва. Я смотрел на часы: времени было уже 7.35, Толяна не было. По-моему, в 7.36 он появился из-за поворота. Когда осталось ему метра два до телефонной будки, я буквально выпал к нему в объятья. "Здорово", – я ему не сказал, я сказал: "Толян, у тебя есть деньги?"
Он залез в карман, вытащил всё, что у него было (как сейчас помню, было ровно 44 копейки). А я знал, что на углу Невского и, по-моему, Рубинштейна было кафе-автомат (почему автомат? – до сих пор не знаю) и открывалось это кафе в семь часов. Я сказал Толяну, что на большой перемене буду здесь же, в телефонной будке, его ждать и бегом припустил в то самое кафе-автомат. С утра посетителей почти не было. Кафе находилось в полуподвальном помещении, в зале стояли мраморные столики на ножке. (Наверное, автомат оно называлось потому, что нужно было есть стоя, сейчас я только что догадался). Стояла скучающая раздатчица за прилавком.
Я подошёл, быстро оценил всё меню, увидел, что, по-моему, 9 копеек стоит порция макарон с сыром и одна копейка – хлеб. Вот я и взял четыре порции макарон и восемь кусков хлеба. Раздатчица машинально всё это пробила, начала выставлять тарелки, а потом с удивлением стала оглядываться, ища, кто же всё это будет есть? Смешная, она не знала, какой страшно голодный проглот стоит перед ней. Я перенёс всё это на свободный столик, повернулся к ней спиной. С наслаждением съесть у меня не получилось, потому что я всю еду слизнул и только почувствовал, что мне этого мало. Но делать нечего – тарелки были пустые, даже самые мелкие крошки сыра была подтёрты куском хлеба. Хлеб, естественно, тоже был уже во мне. Когда я повернулся и пошёл к выходу, увидел глаза той раздатчицы: что малóй лиха хлебнул, видимо, она поняла. 
 

А дальше совсем неинтересно. Я уговорил Толяна ехать вместе домой, одному было как-то страшновато. К своему ужасу застал свою маму уже вторую неделю лежащую с сердечным приступом, потому что когда меня провожали на вокзале, там была одна девчонка, наша знакомая, но она не училась с нами в техникуме, она приходилась двоюродной сестрой моему однокласснику и на каникулы приезжала к брату. И, конечно, его мама знала мою маму. Эта девчонка, вернувшись в день моего отъезда с вокзала, расщебетала всё своим: "Вы представляете, Серёжка-то, оказывается, не по комсомольской путёвке уехал, а из дома сбежал, в Сибирь поехал". Они позвонили моей маме, и она слегла, что было очень печально. 

Летом этого же года я вновь поступил на первый курс техникума, с отличием окончил первый курс, пошёл в свою первую экспедицию на Кольский полуостров, вернулся, а дальше читатели блога знают историю о том, как я ушёл со второго курса в армию.

Вот так завершилась моя сибирская эпопея.

Сегодня, вспоминая всё это, думаю: я ли это был, дурачок такой? Но иногда, мне кажется, что почему-то это должно было произойти со мной. Например, я знаю, что подавляющее большинство нищих – это "профессиональные" нищие. Но если я вижу человека, просящего на еду, никогда отказать не могу.
Tags: ВСЕ МЫ РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА, Воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments