Сергей Миронов (sergey_mironov) wrote,
Сергей Миронов
sergey_mironov

ЧЁТКИ ПАМЯТИ - (Первая любовь), окончание

Начало истории

– Серёжа Миронов здесь? Можно тебя на минуточку?

Голос Люды прозвучал загадочно, я бы даже сказал, трагично. Я вышел. Люда отвела меня в сторону и громким шёпотом (я подумал, что наверняка мальчишки нас должны услышать) произнесла:

– Ты что, дурак такой, не понимаешь?

Я, честно говоря, удивился и не понял, что я должен понимать.

– Да Таня, Таня. Она же там рыдает, мы не можем её успокоить. Неужели ты не понимаешь, что с ней происходит?
– А что с ней происходит? – тупо спросил я.
– Какой же ты дурак, – сказала Люда, сделав огромные глаза, а потом тщательно подбирая глаза продолжила:
–Неужели ты не видишь, что она (и тут она стала говорить по слогам) о-очень хо-ро-шо к те-бе отно-сит-ся, если ЭТО можно так назвать.

На слове "это" она сделала такое мощное ударение, что, естественно, я должен был подумать, что под этим словом нужно понимать любовь.

– И что же мне делать? – растерянно спросил я.
– Как что? Иди немедленно в школу и успокой её.

Честно говоря, почему-то мне очень не хотелось туда идти, но делать нечего, раз речь идёт об ЭТОМ, надо идти.
Зашёл я в школу, так называемую рекреацию, из которой несколько дверей ведут в классные комнаты, в которых девчонки спали. Девчонки ходила туда-сюда по своим делам. Я стал ждать, сам не знаю чего. Нужно ли говорить, что из всех дверей начали выглядывать девчонки перешёптываться. Я прекрасно понимал, что они с большим интересом ожидали некую сцену, которая на их глазах должна была произойти.

Люда зашла в комнату Тани, со словами: "Сейчас я её позову". Я стою, жду, пять минут, десять… Драматургия накалялась прямо на глазах. Девчонки без церемоний столпились в дверях и вдоль стеночек и только что глаза не закатывали в предвкушении, видимо, очень душещипательного зрелища.

Тут я понял, что мне всё это надоело и вообще не хочу участвовать в этом спектакле. Я повернулся и ушёл. Правда, когда шёл к палатке, ожидал, что за мной побежит Люда и скажет: "Ну, куда же ты ушёл, Таня тебя зовёт". Нет, никто не побежал, ничего такого не было.

Я вернулся в палатку, там уже кто-то и посапывал. Я разделся, залез под одеяло. Лежу, думаю о том, чтобы всё это значило и что будет завтра.
В этот момент ко мне наклоняется Сашка Нерославцев. Сашка, известный не только в нашем классе, но и во всей школе, жёноненавистник, любитель запускать ракеты, влюблённый в математику, физику и химию, но терпеть не мог девчонок и по определению, естественно, ничего не понимал в этом, как сказала Люда.
И тут Сашка наклоняется ко мне, хлопнув по плечу, тихонько говорит:

– Серёга, я так тебя понимаю.

Я чуть не рассмеялся – уж Сашка-то что может понимать в ЭТОМ и как он меня понимает? А он продолжал:

– Ты, наверное, всю ночь спать не будешь? Это же надо, девять лет любил безответно и вот, наконец, тебе ответили. Тут я понял, что громкий шёпот Люды, хоть мы и отошли от палатки, нужных ушей достиг.

Нужно сказать, в тот момент, когда Сашка сказал сакраментальные слова, что ты, наверное, спать не будешь, я почувствовал, что глаза у меня смыкаются, потому что все эти события сегодняшнего дня, в том числе часовая поездка туда и обратно на трясущемся грузовике в город, видимо, меня немножко утомили. Я стал думать о том: это как же я всю ночь не засну? И под эти мысли, судя по всему, заснул, к разочарованию Сашки, а на самом деле, к моей радости.

Утром проснулся с очень тяжёлым и непонятным чувством. Было такое ощущение, что кому-то чего-то должен, но конкретно кому и чего, не понимал. Это чувство очень тяготило.

На завтраке Тани почему-то не было. После завтрака все стали собираться на полевые работы. Наш завуч (негласный комиссар нашего отряда) сказал:

– Сергей, ты, наверное, сегодня не поедешь на работу?
– Почему? Я запросто могу вилы тягать.

Показал как это буду делать: левой рукой основной, а правой вспомогательной, подхватывая под локоть вилы. Мы залезли в прицеп трактора (тогда спокойней относились к технике безопасности и никто не обращал внимание, что на самом деле перевозить людей в прицепе нельзя, и поехали на поле).

Девчонки в поле укутывались по-деревенски платками так, что видны были только одни глаза. Я по своей старой привычки смотрел на Таню, она на меня не смотрела. Но какое-то странное чувство бродило у меня в душе и то тягостное ощущение необходимости отдачи какого-то долга, которое у меня было утром, всё росло и росло.
Мы приехали на место, привычно разбрелись по тройкам. Девчонки сгребали сено. Я начал вилами делать стожки, ожидая прицепа. Тягостное чувство нарастало. В какой-то момент я понял, что даже неприятно смотреть на Таню. Ужаснулся этому. От этого стало ещё хуже.

Девчонки быстро закончили свою часть поля. Трактор не подъезжал, у меня тоже работы не было. Говорить ни о чём не хотелось. Как я уже сказал, даже смотреть в сторону Тани не хотелось.

А поле, на котором работали, находилось рядом с огромным холмом. И тут у меня появилось неистребимое желание немедленно забраться на вершину этого холма. Я воткнул вилы в землю и побежал к нему. Уже когда начал взбираться по склону холма, который был довольно крутой, что мне даже приходилось помогать себе руками, цепляясь за траву или небольшие кустики, я увидел, как двое или трое мальчишек бегут за мной и тоже начинают карабкаться на холм.

Было жарко, пот заливал глаза, но я чётко знал, что мне нужно обязательно залезть на самую вершину. И вот я на вершине. Огромные просторы, прекрасная Сороть, сосны за Соротью Михайловского – место, где рождались чудесные поэтические строки из под пера Александра Сергеевича, который так воспел женщину и прекрасную любовь к ней! Может быть благодаря соседству Михайловского, а может быть просто настала пора, вдруг, как удар молнии, мне пришло осознание: я разлюбил!

И здесь, дорогие друзья, я должен сказать, что, оказывается, освобождение от многолетней безответной любви – это огромное-огромное счастье, потому что я впервые за многие годы совершенно по-другому посмотрел на себя. Хоть Таня была далеко, но я посмотрел и на неё, видимо, внутренним взглядом. Мне стало легко и радостно. Я повалился на землю и начал хохотать, как сумасшедший.

В это время залезли на вершину холма мальчишки – Сашка, Лёшка. Как потом мне сказали, они боялись, что я очертя голову сброшусь с этого холма, чуть ли не покончу с собой от переизбытка чувств. Я начал их обнимать, кричать:

– Как здорово, мужики, как здорово!
– Что здорово? Ты с ней поговорил?
И тут я им признался:
– Не люблю!
– Кого не любишь?
– Никого не люблю. Таню не люблю. Разлюбил.
– Да ты что? – ужаснулись они, потому что не могли поверить, что девятилетняя трагедия, как бы сейчас сказали, "Санта Барбара" так прозаически заканчивается.
Я увидел, что подъезжает трактор, пора браться за вилы и сказал им:
– Айда.

А как было приятно и легко на душе! Я понял, что ощущает счастливый человек.

Забегая вперёд, потом, когда я познал счастье разделённой любви, я должен сказать, что то ощущение на вершине холма было отнюдь не меньше, или, по крайней мере, мне сейчас так кажется.

Я подошёл к Тане и Наташе и впервые, наверное годы, а в этом лагере точно, я прямо посмотрел Тане в глаза и о чём-то спросил, а потом пошутил и сам рассмеялся своей шутке. И тут я увидел чудо, всё-таки в шестнадцать лет, даже совсем юная девушка всё-таки уже женщина, потому что в её глазах прочёл всё: она поняла, что моя влюбленность (наверное, она так думала, а на самом деле любовь) закончилась, именно поэтому я так спокойно и свободно с ней разговариваю. В глазах её промелькнула сначала досада, потому что она, видимо, хотела дать мне такую роль пострадать, потом дать какую-нибудь надежду, но в глубине души понимая, что в лучшем случае у нас с ней была бы так называемая "любовь" только на несколько оставшихся дней этого лагеря, а потом она бы переключилась на какой-нибудь новый объект.

А сейчас всё кончилось и на самом деле не надо ничего придумывать, просто мы друзья одноклассники. И она очередной моей шутке рассмеялась и я понял, что всё, что было, осталось в прошлом.
Вот такая история о первой любви. И всё-таки я так благодарен этой голубоглазой девочке Тане за то, что она научила меня любить и прощать.

Ваш Сергей Миронов.
Tags: ЧЁТКИ ПАМЯТИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments