Сергей Миронов (sergey_mironov) wrote,
Сергей Миронов
sergey_mironov

Categories:

ДЕСАНТНИКИ. Часть 2. Кировабад. Глава I. 337-й полк

Дорогие друзья!

Продолжаю размещать очередную главу своих  воспоминаний о службе в ВДВ. Сегодня  -  Часть 2. Кировабад. Глава I. 337-й полк .
Фото моего армейского альбома.

Воспоминания об армии  

Посвящается моему другу гвардии старшине ВДВ
Константину Борисовичу Павлóвичу  


Часть 2. Кировабад
Глава I.   337-й полк 

На электричке приехали в Кировабад уже поздней ночью. Из нашей роты туда же, кроме меня, поехали ещё двое. Из моего взвода это был Валерий Сердюков – наш "дедушка". Ещё в учебке мы узнали, что Сердюков женат, у него есть ребёнок (по-моему, девочка) и для нас, безусых пацанов, он был таким ветераном. Кстати, он, действительно был постарше, ему было где-то 21-22 года, а может даже и больше. Был он жилистый, худой, по характеру ворчливый (надо ли говорить, что за год до дембеля в моей 3-ей парашютно-десантной роте он стал старшиной роты). 

Построили нас где-то рядом со станцией.В свете прожекторов какой-то высокий чин, по-моему, генерал, наверное, из штаба дивизии вручил серенькие картонные коробочки, в которых лежал нагрудный знак "Гвардия". Ещё с войны и до сих пор все воздушно-десантные соединения – гвардейские, но учебное подразделение (учебка) – это не линейная часть, то есть не строевая, не боевая, поэтому там "гвардию" не давали. А по прибытии в линейные части сразу же положен значок гвардейца. 

Потом нас посадили в машины и развезли по полкам. Как потом я понял, меня, Валерку и ещё Юрку из другого взвода учебки направили в 337-й гвардейский ордена Александра Невского парашютно-десантный полк. 

На плацу нас построили и распределили по ротам.
Мне и Валерке досталась 3-я рота, которая размещалась в дальней от штаба третьей по счету казарме. Казармы, по-моему, были панельными (а может и нет?), 3-этажными. Ночью плац освещается. Был май месяц, очень жарко, ночь душная, поют цикады и очень-очень тихо. Зайдя в расположение, офицер передал нас дежурному по роте, но там уже и ротный встречал. Показали нам наши койки, мне досталась на первом ярусе. Начал я раздеваться и аккуратно складывать обмундирование на табуретку, тут же, откуда не возьмись, подошли дембеля.

Увидев мои лычки, сказали: "О, сержант, круто! Сержант, давай махнемся – тебе только что дали новую гвардию (а, кстати, значок у меня в кармане лежал, я его не стал надевать на гимнастёрку), а у меня тут немножко откололась эмаль, тебе всё равно, а мне на дембель". Поразмыслив, что действительно мне ещё полтора года служить и, решив, что, может быть, здесь такая своеобразная традиция, я ответил: "Ладно, давай". Махнулись. 

Утром, по привычке, проснулся за несколько секунд до подъёма и, услышав: "Рота, подъём!", вскочил, стал натягивать сапоги, а ещё вечером увидел, что у всех кроватей стоят ботинки. Повели роту на зарядку, а нам с Валеркой сказали идти в каптёрку получать южное обмундирование. На юге (потом это было видно по Афганистану) носили брюки на выпуск, ботинки с носками и на голове брезентовая панама – поля у неё были ровные, но особым шиком считалось закручивать рант полей таким образом, что получалась как ковбойская шляпа. Получив обмундирование, начали знакомиться с расположением, да и в целом с жизнью своего уже родного 337-го полка. 

В первый же день (он оказался парко-хозяйственным) нас направили на машинах в Герань готовить казармы к приёму молодого пополнения.
Герань – это учебный летний городок километрах в 50-ти от Кировабада, недалеко от Мингичаура и Мингичаурской ГЭС. Туда нужно было ехать либо на электричке, либо на машинах. Нас повезли на машинах. По дороге с интересом оглядывал непривычные окрестности. 

Но начать нужно с того, что из окон казармы, да, собственно говоря, из любой точки полка, были видны горы, местами даже покрытые снегом. Вся растительность была незнакомая. Вокруг расположения полка росли виноградники, абрикосовые, персиковые сады. Улица, которая вела к полку (собственно говоря, улица и упиралась в КПП), была обсажена тутовником, до этого я никогда не слышал и не видел такого дерева, по другому его ещё называют шелковица, на ней созревают очень вкусные, сладкие ягоды. В своё время, когда они созрели, попробовал. 
 
В Геране я стал знакомиться поближе со своим призывом.
Определили меня во второй взвод второго отделения и назначили командиром этого отделения. Как я уже писал, в ВДВ в отделении 7 человек и у меня в отделении, кроме меня (командира), был пулемётчик (пулемёт Калашникова), гранатомётчик (РПГ-9) и 4-е стрелка. Автоматы у всех были АКМСы, как и в учебке, со складывающимися прикладами. Ну, на работу под Герань, понятно, мы поехали без оружия.

В целом у меня во взводе оказалось человек 7 моего призыва – Васька Антонов (из Риги), Рамазанов (из Дагестана), Валерка (тоже из Дагестана) и интересный солдатик по фамилии Виксна, он был из Прибалтики, говорил с небольшим акцентом, абсолютно белобрысый, наверное, даже рыжеватый, с белёсыми ресницами, естественно, весь в веснушках. У него был такой тип кожи, который никогда не загорает, а только краснеет. Худенький, невысокого росточка, но обращали на себя внимание его ладони – как у здорового мужика, допустим, грузчика. Оказалось, Виксна после 8-летки уже два года работал лесорубом в лесу – как он говорил: обрубал сучки с деревьев. Вот отсюда такие лапища. 

Меня встретили нормально.
Тех, кого я перечислил (они были во взводе), по-моему, только Васька и Рамазанов были у меня в отделении, и мой призыв назывался – "черпаки" (те, кто отслужил полгода), остальные – либо "годки" (это те, кто год прослужил), либо дембеля (те, кто прослужили полтора года, были ещё "дедушки" – это те, кому через несколько недель уже идти на дембель). "Салаг" (те, кто только пришёл служить) у нас не было, мы как раз ждали новое пополнение.

Командир роты сказал, что когда придут молодые, я поеду в Герань в составе учебного взвода и буду, в качестве командира отделения, обучать полтора месяца молодых. 

Первые несколько дней в полку запомнились одним событием.
Замкомвзвода (в моём взводе) был, если я не ошибаюсь, Юрка Градов, по-моему, он был из Москвы. Веселый, симпатичный парень, почему-то мне запомнился он с золотой фиксой, а может мне уже так кажется сейчас. Был он из породы нахрапистых нахалов – всё время лез на рожон, никому спуску не давал, ну, и понятно, с армейской дисциплиной у него было не всё в порядке.

Оказывается, накануне моего приезда, он и ещё несколько дембелей влипли в какую-то историю. Буквально через два дня после моего приезда его смещают с должности заместителя командира взвода (а на самом деле замкомвзвода одновременно и командир первого отделения, а во взводе три отделения) и на эту должность ставят меня. Юрка, конечно, не мог мне этого простить и доставалось мне по первости от него немало. 

Здесь отдельно нужно сказать о так называемой дедовщине. Конечно, у нас молодые для дембелей чистили бляхи, клеили дембельские альбомы, кто-то мог и парадку отгладить, если кто умел красиво и аккуратно шить – чего-нибудь подшивали, опять же, когда хозяйственные работы, дембеля обычно не работали, курили, если офицеров рядом не было, пахали "салаги", "черпаки" и "годки". Но никаких стрáстей-мордáстей, о которых, к сожалению, часто пишут, и которые, действительно, происходят сейчас в нашей армии, в те годы, особенно в ВДВ, просто не было.

Кстати, мы это объясняли сами себе очень просто.
Во-первых, у нас очень часто боевые стрельбы. Например, боевая стрельба роты или батальона, а то и полка в развёрнутом строю, то есть, это когда идёт подразделение цепью, стреляет на ходу боевыми, а перед нами появляются самые разные мишени в самых разных направлениях. И чисто теоретически понятно, если был бы какой-нибудь обидчик, то можно было бы немножко там поотстать и, якобы, нечаянно не туда пуля могла улететь. Умом все это понимали. А, во-вторых, у нас была такая присказка: "Вставить спицу". Дело в том, что ранец с парашютом (ранец при выдёргивании кольца раскрывался за счёт специальных резинок и парашют оттуда выбрасывался) можно было проткнуть спицей, а спицы использовались на укладке для определенной операции. И проткнутый спицей ранец с парашютом просто бы не раскрылся. В качестве гипотетической угрозы, когда кто-то доставал, очень часто можно было слышать: "Ну, я тебе, зараза, спицу вставлю, будешь лететь, кукарекать до земли". Но всё-таки это не главное объяснение.Главное – это то, как нас воспитывали офицеры и, прежде всего, наш "батя" – десантник номер один, Главнокомандующий Воздушно-десантными войсками Василий Филиппович Маргелов, ведь ВДВ мы так и расшифровывали: "Войска дяди Васи". 

Отвлекусь, приведу очень характерный пример, что такое ВДВ с точки зрения дисциплины по отношению к другим родам войск.
7 ноября, то есть это была осень 1972 года, наш полк вместе с другими полками и частями Кировабадского гарнизона участвовал в параде на центральной площади Кировабада, напротив Центрального универмага. Нас повели на тренировку, хотя, наверное, это была уже весна 1973 года, потому что было тепло, хотя нет, сейчас уже подзабылось, всё-таки дело было в ноябре, потому что на юге в это время ещё тепло. Так вот, гоняли нас, гоняли, а у нас была сводная "коробочка" – рота – то есть, 8 шеренг по 8 человек. Из десантников мы были одни. Были пехотинцы, танкисты, артиллеристы, связисты, лётчики. И вот на каком-то этапе поставили нас в "коробках" и приказали всем офицерам собраться для разбора "полётов". Естественно, мы, стоя такой "коробкой", восемь на восемь, остались предоставленные сами себе. Буквально через 10 минут стояла только наша "коробочка", причём, именно стояла – со всех сторон можно было видеть чёткие ряды, чёткое равнение, впереди стояли молодые, так те вообще чуть ли не по стойке "Смирно" стояли, дембеля находились сзади – не выходя из строя, не делая ни одного шага в сторону, но в тихушку в рукав курили. А все же другие "коробочки" лежали на газонах, сидели, бродили, как угодно. Офицеров не было минут 40. И всё это время наша десантная "коробка" стояла, по сути, не шелохнувшись. Нам было "дико" видеть, как бойцы других родов войск позволяют себе так выполнять команду "Вольно". Этим, кстати, до сих пор славится ВДВ, что дух братства, дух взаимопомощи, беспрекословное выполнение приказов командира – суть нашей службы и нашей гордости за ВДВ. 
 
Возвращаясь к Градову. Его снимают с должности, ставят меня, и получается, что я уже занимаю должность, которую мог занять, в принципе, только перед дембелем. То есть, в отсутствие командира взвода (а взводным был у меня лейтенант Шаврин, хороший мужик, только немножко болезненный, он очень часто и подолгу лежал почему-то в госпитале) фактически его обязанности выполнял я. Даже на разводах, когда давалась команда: "Командиры взводов, ко мне!", я вместе с офицерами бежал к комбату, либо командиру полка. Но это всё было впереди. 

В это лето я впервые увидел, как растёт виноград, да и попробовал его прямо с лозы впервые в жизни. Увидел, как растут персики, абрикосы, хурма (там был сорт, который назывался почему-то "королёк"), гранаты. Помню, однажды, но это уже было, по-моему, через год, на учения мы ехали в открытом ГАЗ-66 по абсолютно дикому месту. И вдруг мы увидели (а дело было, видимо, в конце сентября): стоят кусты, на них уже практически нет листьев, только висят огромные, красные шары – гранаты. Мы двигались в колонне, останавливаться было нельзя, но водитель нашего ГАЗ-66 здорово придумал: он съезжал с дороги, немножко трясло нас на кочках, подъезжал близко к кусту, тормозил и юзом заносил кузов так, что борт бил по кусту и гранаты сыпались прямо к нам в кузов. Они тут же лопались, мы были все красные, как в крови, но наелись гранатов вдоволь. 
 
Каждый год, где-нибудь в августе, весь наш полк принимал участие в сборе винограда.
Далеко ходить не нужно было – виноградник находился буквально за забором части. Поначалу, конечно, ели "от пуза", но виноград скоро надоедал и искали на дальних делянках другие сорта – всё равно надоедало. Ну, мы, предприимчивые солдаты, очень быстро научились делать бражку. Делалось это очень просто: брался виноград, цедился, выжимался в какие-нибудь ёмкости, потом эти ёмкости ставились в теплое место и через какое-то время можно было пить так называемую "брагульку", но для этого нужно было несколько дней ждать. А работа на винограднике расслабляла, иногда казалось, что как будто ты на гражданке. Командиры изредка заходили – норма нам была понятна и, в общем-то, работа была "не бей лежачего".Кстати, у меня сохранилась фотография, где я держу две кисти винограда, как мышей за хвосты. 

Рядом со мной как раз Валерка Сердюков. 

Так вот, однажды решили мы найти где-нибудь "агдамчику". У местных, азербайджанцев, в каждом доме обязательно было своё вино. Не знаю, может специально для солдат, а может и так, они делали "Агдам". Это было креплёное вино, честно говоря, не знаю, что туда добавляли, но крепость была "атомная". И, конечно, хотелось почувствовать себя на гражданке и хлебнуть этого самого "Агдама".

И вот мы скинулись, у кого какие были деньги, а платили, кстати, во всей Советской Армии рядовым 3 рубля в месяц, десантникам – 4, ещё нам платили за прыжки (до 10 прыжков платили, по-моему, по 4 рубля, а после 10-ти платили уже по 10 рублей – это были "серьёзные" деньги). Мне, как сержанту и замкомвзвода, платили аж 8 рублей, ну и плюс прыжковые. Одним словом, деньжата у нас бывали, но чаще всего мы их очень быстро проедали в солдатской чайной. И вот, сбросившись, поняли, что не хватает, а у одного из наших были старенькие наручные часы. Мы давай его подбивать: "Зачем тебе часы? Всё равно они у тебя плохо ходят, давай продадим".
 
Вот мы продали эти часы, купили "Агдама", сели между рядами винограда и устроили себе пикничок.
А заместителем командира роты по строевой подготовке (как мы его звали "зампострою") был старлей Поздеев. Совсем недавно он был ротным в другой роте нашего полка, но была проверка, у него оказалась недостача (то ли бушлатов, то ли шинелей, то ли одеял) и его перевели на ниже стоящую должность "зампострою" в нашу роту, а самое главное – постановили ему возмещать материальный убыток. Помню на торжественных разводах, когда все офицеры надевали парадную форму, он всегда стоял в полевой. Когда ему делали замечание, он зло отвечал: "Я выплачиваю со своей зарплаты то, что "повесили" на меня и купить себе новую парадку не имею возможности".

Вообще мужик был очень "крутой", но на самом деле справедливый.
Он был, наверное, главным воспитателем у нас в роте, несмотря на то, что у нас был и замполит. (Кстати, у нас в батальоне был замполит с интересной фамилией Сасонный, звание у него было капитан, почему-то запомнился он мне. Вообще-то душевный был мужик.) Кстати, "Поздеич" (как мы его между собой звали) был действительно крут и если кто хамил или что-то делал не так, мог отвести в сторонку, чтобы никто не видел, и просто без затей врезать по зубам, причём делал он это профессионально – челюсть только лязгала и потом у провинившегося долго болела скула. Наверняка внимательный читатель поймёт, что такие подробности не перескажешь, не прочувствовав самому, а значит, и я подпадал однажды под его "горячую" руку. Отвлекусь и расскажу – при каких обстоятельствах это было. 
 
Тут нужно несколько слов сказать об укладке парашюта, я уже об этом писал, когда рассказывал про учебку. Дело в том, что есть такой элемент укладки, когда чехол вытяжного парашюта привязывался к чехлу основного парашюта специальной ниточкой (которая ни в коем случае не должна быть капроновой, а только хэбэшной) особым узлом, который мы называли "узел для прокурора". Если что-то случалось с парашютом, очень часто причиной была эта деталь и тогда внимательно смотрели – не подменил ли кто-то хэбэшную верёвочку на капроновую или узел был неправильно завязан, или ещё что-то. И нас учили, что если даже по какой-то причине разрыв не произошёл, никогда нельзя было на земле этот узел разрывать. А если эта ниточка не рвалась, то чехол с основного купола не стаскивался, потому что вытяжной стабилизирующий парашютик не раскрылся, но на этот случай конструкторами парашюта были придуманы два огромных кармана с боку чехла. Когда парашютист летит к земле, то встречный поток воздуха надувает эти карманы и, как чулок, стаскивает чехол. 
 
Однажды в Герань пришло молодое пополнение, даже помню фамилию бойца – Лунин, по-моему, москвич. Он был чем-то похож на Виксну, такой же белобрысый. Этот Лунин доставлял мне много хлопот – был не очень физически развитым. И вот настала очередь ночного прыжка. Я прыгал со всеми… И уже на площадке приземления бегаю, свечу фонариком, опрашиваю и пересчитываю всех своих бойцов – всё ли в порядке. И вдруг мне кто-то из моих говорит: "Там Лунин, у него что-то не так". Я испугался, кричу: переломался или что? Мне отвечают: "Да нет, вроде все нормально, но что-то у него там не сработало". Я побежал искать Лунина. Нашёл, вижу, что купол раскрыт, он, слава Богу, цел и невредим, правда, бледный весь (и так был бледный), одни глазища на лице и даже, по-моему, заикается. Я спрашиваю: "Что случилось?" Он отвечает: "Я очень долго летел".
– Мы все долго летели.
– Нет, я долго летел и парашют не раскрывался.
Я спрашиваю:
– А ты кольцо дёргал?
–Дёргал. 

Вдруг я вижу, что произошла та самая ситуация, то есть, чехол стащился потоком воздуха и, конечно, вместо положенных 5 секунд, наверное, он летел где-нибудь с полминуты. Хорошо, что успел чехол стащиться, купол раскрылся и он приземлился. Лунин подтвердил, что когда купол раскрылся, его дёрнуло и через несколько секунд уже была земля. Я посмотрел: с ним всё в порядке, но если узнают, что случилось, то будут разбираться, "повесят" на наш учебный взвод это ЧП. И я, не долго думая, рванул два чехла, разорвал контровку между ними, стащил чехол с вытяжного парашюта. Одним словом, сделал так, как будто всё сработало штатно.

А мои "балды" уже успели рассказать о случившемся с Луниным не только мне, но и "Поздеичу", который тоже бегал и осматривал всю роту (он был командиром учебной роты). И вот он "подлетает" как раз к нам с Луниным, кричит: "Где?" Я отвечаю: "Всё нормально, товарищ старший лейтенант, уже сделал". И тут "Поздеич" молча разворачивается и хуком бьёт мне по скуле, я – кубарем. Тут же он протягивает мне руку, помогает встать и с упрёком говорит: "Я-то думал, что у тебя ума хватит. Ты хоть понимаешь, что это подсудное дело?" Я говорю: "Товарищ старший лейтенант, так никто не знает".
– Как никто не знает? Все уже болтают.
– Сейчас построим, сделаем инструктаж, скажем, что так и былó.
Он сказал:
– Все-таки дурак ты, Миронов. 

На самом деле мы это дело так и замяли. Кстати, нагнувшись, и взяв ниточку, я увидел, что она была капроновой. Откуда она появилась? – непонятно. Ну, дело прошлое. 
 
Так вот, возвращаясь к виноградникам.
Одним словом, "Поздеич", когда мы пришли в расположение роты, своим опытным взглядом подметил, что кое-кто из бойцов "под шафэ" и устроил нам "разбор полётов". "Поздеич" не хуже нас знал, в каких домах можно было купить "Агдам", да ещё, наверное, местные, ему донесли, что солдаты продали часы. Почему-то он подумал, что эти часы мы либо у кого-то украли, либо отняли, и решил устроить целое следствие. Вызывал по одному каждого из участников пирушки в канцелярию и беседовал.
Меня оставил напоследок.

Причём, когда кто-то выходил, он не разрешал подходить к нам, а отправлял их в разные места под присмотром дежурного по роте, чтобы друг другу мы ничего не рассказывали. Дошла очередь до меня. Захожу в канцелярию, "Поздеич" спрашивает: "Ну что, сержант Миронов, ты же командир, тебя тут твои бойцы полностью "заложили", если ты сейчас не расскажешь, как на самом деле было дело, тогда всё "повесим" на тебя". Честно говоря, малёхо струхнул, потому что так и до дисбата могут дело довести, но "сдавать" своих это не в моих привычках – стою, молчу. "Поздеич" продолжает: "Что молчишь? Сдавать не хочешь? Так тебя "сдали с потрохами" твои же, мне только для полноты картины нужно, чтобы ты пересказал, как дело было и всё, считай, что мы в расчёте". Я молчу. 

– Ах, так! – И вдруг он вынимает из стола кожаную перчатку, надевает её на правую руку и с удовольствием натягивая, сжимая и разжимая кулак, подходит ко мне, а лицо злое-злое, дышит в лицо и говорит: "Ну ладно, раз ты такой молчун, придётся мне тебя проучить" (а дело было после той истории с парашютом и что такое кулак "Поздеича" я знал не понаслышке).

Неприятно, конечно, ну, думаю, ладно, придётся ещё раз ощутить это "удовольствие". Молчу. "Поздеич" пристально вглядывается мне в глаза, видимо, смотрит, чего там больше: страха или воли ничего не сказать (честно, говоря, там было того и другого поровну) и говорит: "Ладно, свободен". Я выдохнул: "Разрешите идти, товарищ гвардии старший лейтенант?" – "Иди". Я направился к двери, но услышал: "Стой!". Я оглядываюсь, а он мне говорит: "А ты ничего, нормальный хлопец. Иди, только больше не шалите".

И уже выйдя из канцелярии, я понял, что, конечно, все эти рассказы по поводу того, что меня мои "сдали" – это было то, что называется "взять на пушку". А ещё я понял, что "Поздеич" настоящий офицер и знает, что такое солдатская, да и офицерская солидарность. А, кстати, офицерской ему очень даже не хватало в его непростом положении. 
Tags: СЛАВА ВДВ!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 55 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →