May 8th, 2011

Сергей Миронов

ЧЁТКИ ПАМЯТИ - (ГЕОЛОГИЯ. Монголия. "Огурчик")

Сегодня в "Чётках" расскажу две занятные истории ...

"ОГУРЧИК"
В Монголии мы работали в аэропартии. У нас был самолёт, который летал по маршруту. Штурман регулярно делал аэрофотосъёмку, фиксировал радиоактивные места, где были приборами обнаружены аномалии, для того, чтобы можно было потом привязать данные к местности.
И вот эту самую фотоплёнку (широкие бобины) нужно было проявлять, а Пётр Иванович Коробицын работал у нас фотолаборантом. Вообще-то он себя гордо именовал фотографом и действительно фотографировал очень много всех нас. Когда мы стояли недалеко от монгольских населённых пунктов, он подхалтуривал, снимая и делая фотографии.

Помню, на базе в Арвай-Хээре подъезжает со стороны города грузовик битком набитый монголами. Они гурьбой зашли в лагерь, что-то стали говорить по-своему. Очень быстро мы поняли, что им нужен Петя, который в прошлые выходные выезжал в город и устроил там фотосессию, и вот клиенты приехали получить свои фотографии.
А надо сказать, что у Петра Ивановича, при огромном числе человеческих и личных достоинств, имелся один большой недостаток - он был очень крепкий поддавоха. Трезвым его, наверное, никто никогда не видел.

Он жил прямо в фотолаборатории, в отдельном домике, на двери которого всегда висела строгая табличка: "Не входить, идёт проявка". Проявлял фотоплёнки Пётр Иванович примерно раза два в неделю, занимало это несколько часов. Всё остальное время, если сказать по-простому, Пётр Иванович "квасил". Но начальник партии, да и любой другой боялся к нему зайти, потому что, чёрт его знает, а вдруг действительно он там проявляет, а ты, открыв дверь, засветишь плёнку, потом уже не заставишь самолёт снова летать по тому месту, фотоснимки которого были засвечены.

Так вот, мы начали стучаться к Петру Ивановичу. Долго никто не отвечал. Потом раздались какие-то невразумительные звуки и на пороге всклокоченный, заспанный и видно, что с глубокого похмелья, в одних трусах и майке предстал Пётр Иванович. Мы растолковали ему, что приехали его клиенты, которые хотят получить фотографии. Пётр Иванович посмотрел на всех мутными глазами, икнул, произнёс: "Ай момент!", и скрылся в домике. Там что-то загрохотало, мне даже показалось, что раздался звук падающего тела, но, тем не менее, минут через пять всё в тех же трусах и майке он вышел, держа в руках огромную пачку чёрно-белых фотографий.
Монголы, радостно галдя, его окружили, а он начал, не глядя на снимки, раздавать их клиентам. Те радостно хватали снимки, и тут же начинали возмущаться, потому что на них были не они.
Они тыкали чужие фотографии каких-то других монгол Петру Ивановичу под нос, что-то бурно говорили ему, жестикулировали. Мы догадались, что Петя раздаёт фотографии не глядя, и сказали ему об этом. Его мутные глаза на секунду прояснились. Он посмотрел на нас, потом на лица монгол, а потом сказал: "Какая им, хрен, разница, они все на одно лицо".
Вот такой замечательный был фотограф Пётр Иванович Коробицын.

Кстати, кличка у него была Огурчик, потому что, находясь всё время, мягко говоря, не в очень трезвом виде, он при любых попытках указать ему на это, всегда твёрдо и убежденно говорил: "Да как вы так можете говорить, я же как огурчик!" Так этот "огурчик" за ним и закрепился. Баек про него мерено – не мерено. Потом, когда я опишу краткий период своего руководства лётным отрядом, я ещё расскажу про него.

Collapse )