Сергей Миронов (sergey_mironov) wrote,
Сергей Миронов
sergey_mironov

Category:

ДЕСАНТНИКИ. Глава V. Праздничный ужин

Дорогие друзья!

Продолжаю публиковать свои  воспоминания о службе в ВДВ. Сегодня - Главу V . Праздничный ужин
Фото моего армейского альбома.

Воспоминания об армии  

Посвящается моему другу гвардии старшине ВДВ
Константину Борисовичу Павлóвичу  


Глава V. Праздничный ужин  

Одним из самых интересных и по жизни полезных был в учебке предмет  «Огневая подготовка».
Как водится, начали мы с изучения материальной части, для этого мы ходили в учебный корпус в специальный класс, где на стенах висели схемы сборки и разборки автомата, пулемета, пистолета Макарова, гранатомета, гранат: Ф-1, РГД-5 (Ф-1 - это ничто иное, как "лимонка" - граната оборонительная, её бросают из окопа, а РГД-5, такая "консервная баночка" с чекой, - это граната наступательная, ее бросают перед собой во время атаки). 

Потом начались регулярные занятия, иногда по 2 раза в день, а уж по количеству раз в неделе, можно сказать, что практически каждый день походы на стрельбище. Написал "походы", хотя правильнее написать "маршброски". Стрельбище было где-то километрах в пяти. И туда, и обратно - всегда выдвигались, практически без исключений, бегом. 

Первое упражнение самое простое - стрельба лежа со 100 метров в грудную мишень (это "боец" в окопе). Стреляешь одиночными патронами из АКМС. У десантников автоматы Калашникова со складывающимся прикладом (так удобнее десантироваться). АКМС отличался от предыдущей модели только специальным хитроумно срезанным наискосок компенсатором, который навинчивался на конец ствола. Этот компенсатор помогал во время стрельбы очередями удерживать автомат в одном направлении, чтобы отдачей ствол не "уводило". 

В учебке нас учили стрелять из, прежде всего, автомата, пулемета Калашникова, из пистолета Макарова, из гранатомета, также учили правильно и метко бросать гранаты, а еще отдельным предметом шло подрывное дело: учили закладывать заряд под чего-нибудь, типа железной дороги, либо моста, либо трубопровода и подрывать. Как оказалось, стрелять я любил и, можно даже сказать, умел, так как научился быстро. На гражданке мне доводилось стрелять только из охотничьего ружья (в первой экспедиции), а еще я любил стрелять в тире из "воздушки", по крайней мере, что такое "по центру" и "под яблочко" я понимал. Самое сложное, но на самом деле самое интересное, было упражнение учебных стрельб № 3.

Выглядело оно таким образом. 
Курсант находится в окопе. В автоматном магазине 10 патронов, на поясе граната РГД-5 (но, как правило, учебная). По команде "К бою, вперед!", нужно было выскочить из окопа и бежать вперед на огневой рубеж. Дальше шла команда "Газы!", после которой нужно было надеть противогаз, желательно за 8 секунд (это "отлично" по нормативам ЗОМП), при этом автомат клался стволом вперед на выставленный и поднятый кверху подъем сапога. Кстати, стекла в противогазе натирались какой-то свечкой, чтобы не запотевали, но помогало это не всегда. 

Первой появлялась группа "пехоты за бруствером", то есть это как бы плечи и голова на уровне земли, как будто противники выглядывают из окопа. И нужно было обязательно на ходу, желательно короткой очередью (а короткая очередь - это два патрона) именно на ходу, то есть, не останавливаясь ни на секунду, поразить эту "группу пехоты". После того как мишень падала, можно было снять противогаз, а затем поднималась грудная мишень в окопе (метрах в 25) и нужно было метнуть туда гранату. Если граната оказывалась дальше метра от окопа - это была оценка неудовлетворительная, если в пределах метра, но перед окопом (перед бруствером) - это была тройка, если в пределах метра, но за окопом (с той стороны, где нет бруствера), то это была четверка, а если граната оказывалась в окопе, то это уже пять баллов. 

После броска гранаты нужно было бежать что есть силы как можно дальше, хотя со временем, выполняя на разных направлениях на стрельбище это упражнение, мы уже знали где, на каком месте находится удобное "лежбище", то есть место, где можно залечь и удобно пристроиться для стрельбы лежа, потому что завершающая часть упражнения заключалась в том, что на расстоянии метров 200-300 (то есть, чем дальше ты успеешь пробежать, пока мишени не появятся, тем меньше будет расстояние) поднимались две бегущие фигуры, то есть это мишени имитирующие "противника" в полный рост и они двигались, иногда справа налево, иногда слева направо.

Двигались с такой скоростью, как будто человек бежит, и нужно было лежа, хоть одиночными, хоть очередями поразить обе эти мишени. Высшим пилотажем (то есть не только "5" по совокупности всех трех стрельб, входящих в единое упражнение № 3) считалось при осмотре оружия по специальной команде "Разряжай! Оружие к осмотру!" продемонстрировать 6 не использованных патронов, то есть использовать только два для короткой очереди по первой мишени и по одному одиночному для двух вторых. 
 Я приношу извинения за такие технические и, наверняка, особенно для женской части читающих блог аудитории, неинтересные подробности, но тот факт, что я до сих пор в деталях помню даже не то что само упражнение, а даже те самые "лежбища", с которых удобнее всего было стрелять, говорит, что стрельба действительно мне нравилась и огневая подготовка в ВДВ стоит, как минимум, на втором месте (если не на первом) после парашютно-десантной. 

Ну а теперь, несмотря на такое суровое название этой главы, немного грустной лирики. Собственно говоря, именно из-за следующей истории я и захотел написать эту главку. 

Я уже упоминал, что на 14 февраля 1972 года ко мне в учебку приехала сестра Мариночка с моим другом Толяном.
Днем нас с Костиком отпустили к ним. Кстати, мы, признаюсь честно, немного выпив (Толян привез бутылку вина), сначала просто демонстрировали приемы самбо, а потом, стали требовать от Толяна, чтобы он нас по очереди бил ножом снизу, сверху, сбоку, при этом нож ему вкладывали настоящий, правда, столовый. И мы лихо "расправлялись" с наносящим удары ножом. Мне разрешили остаться на ночь, но утром, это было как раз 14 февраля, я должен был прибыть в расположение роты для утренней поверки и осмотра, предполагалось, что меня потом на весь день, а, может быть еще на одну ночь, отпустят в гостиницу "Купол". Причем, именно так мне обещали и старшина Шуманский, и наш замкомвзвода Глухов, да и наш начальник - командир отделения.

Но командир роты (которого мы уже к тому времени почему-то звали "Холюрой") поступил "по-холюрному". Он вдруг заявил, что сегодня мы с утра выдвигаемся на стрельбище и остаемся там на ночь, потому что сегодня будут впервые ночные стрельбы и курсант Миронов никак не должен пропустить такое "счастье". Я видел, как командиры отделений нашего взвода подошли к ротному, потом подошел Глýхач, потом Шуманский, но "Холюра" был непреклонен. А Маринка с Толяном, увидя, что меня так долго нет, пришли в часть к нашей казарме. И вот такая картинка. У подъезда, ведущего в расположение, стоит Маринка, рядом нервно курящий Толян, а мы стоим на плацу в полной боевой и к Маринке уж подошел замкомвзвода Глýхач, развел руками, отводя взгляд в сторону, объяснил, что командир роты не разрешает. У Маринки слезы на глазах, вот-вот поступит команда "Правое плечо вперед, бегом, марш!"

Я чувствую, что у самого защипало в глазах, отворачиваюсь, чтобы не видела Маринка, и вижу, что у Костика и практически у всего нашего отделения глаза на мокром месте, но самое удивительное, морщатся, чтобы не заплакать, и наши сержанты. А Маринка уже ревет просто в три ручья. Я подумал: ну еще не хватало запричитать, это будет как, когда на войну уходят. 

Но вот поступила действительно команда: Правое плечо вперед, бегом, марш! Я махнул Маринке и Толяну рукой и побежал на стрельбище. Весь день на стрельбище "кошки скребли" на душе, даже, по-моему, не очень в тот день я стрелял. И вот настал вечер, стемнело, мы стали мазать мушки автоматов фосфором, чтобы в темноте можно было прицеливаться, потом стали стрелять по огневой пулеметной точке. На расстоянии примерно 100 метров появлялась та же самая грудная фигура, которую не видно, а по середине мигала лампочка от карманного фонарика - имитировала огонь пулемета. Вот по этой лампочке, или, по крайней мере, в ту область и нужно было стрелять. А патроны для того, чтобы корректировать огонь, давались так: на три обычных четвертым шел патрон с трассирующей пулей. И по этому трассеру как раз можно было видеть, куда ложатся твои пули, и ты сам должен был корректировать свой огонь. 

И вот по очереди, по три-четыре человека, по команде мы впрыгивали в окоп и вели огонь из окопа, потом разряжали магазины, потом снова заряжали, одним словом, долгая такая канитель. 
 
И вот уже все отстрелялись, судя по всему, времени было 11 вечера (стемнело где-то часов в шесть), и мы чувствуем, что скоро побежим назад, в часть. На командную вышку позвали офицеров для разбора стрельб, с нами остались сержанты. И вдруг меня отзывает старший сержант Глухов (никогда этого не забуду!) и говорит: 
- Ну что, Серега, у тебя сегодня день рождения? -
Я говорю: - Так точно.
- 19?   
- Так точно.

Потом он говорит:
- Ты уж прости, что не удалось тебя оставить с сестрой, но ты сам видел - ротный был непреклонен. - Я говорю: 
 - Да чего уж там. - А у самого опять глаза на мокром месте. Тогда вдруг он достает из-за пазухи два магазина и говорит:
 - Давай сейчас на третье направление, в окоп не прыгай, просто встань перед окопом и туда, в сторону полигона пали как ты хочешь. Попробуй ствол под 45 градусов в небо направь и поводи им. 
А я спрашиваю: 
- А что в магазинах? - Он говорит:
- 60 штук - только одни трассеры, разноцветные. Когда услышишь мат и крики с вышки, не обращай внимание, пока два магазина не расстреляешь. Потом бегом сюда, я отмажу. 

Я схватил два магазина, один тут же присоединил к автомату и помчался на третье направление. Было темно, но так днем здесь всё хожено перехожено, ориентировался прекрасно. Я встал, поставил предохранитель на стрельбу очередью, передернул затвор, нажал на курок и буквально за несколько секунд, действительно, делая такой веер стволом, расстрелял весь магазин. Быстро перезарядил. В это время с "вышки" уже послышались "изящные" выкрики по громкоговорителю: "Какой м….к там стреляет? Прекратить немедленно! Сейчас я ему на …. устрою стрельбу!" Не обращая внимание на это звуковое сопровождение моего, можно сказать, "праздничного ужина", я, быстро перезарядив, второй магазин расстрелял с чувством, с толком, с расстановкой, короткими, длинными, чередующимися - одним словом, растянул удовольствие. И было так весело и было так здорово, что я в свой день рождения сам себе устроил салют (на самом-то деле, мне Глýхач это устроил). Но радости от этого было – вагон и маленькая тележка. И как-то уже не так было обидно, что не остался я с Маринкой, потому что я знал, что ещё днем она должна была уехать, так как уже на следующее утро ей нужно было на работу. 

Быстро вернувшись, отдал магазины Глýхачу, а он, хоть день рождения днем рождения, проверил мой автомат, то есть я сам продемонстрировал, что автомат разряжен, патронов нет, встал в строй. А самое интересное - мои ребята из взвода даже не догадались, что это был я, потому что они горячо обсуждали, какой м… пуляет там и, конечно же, решили, что это кто-то из сержантов оттягивается. Только уже на обратном марш-броске я тихонько сказал Костику, какой мне Глýхач сделал подарок. 
Костик сказал: "Так это был ты? Круто!"

Вот такой был у меня день рождения 14 февраля 1972 года. 
Tags: СЛАВА ВДВ!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments