Сергей Миронов (sergey_mironov) wrote,
Сергей Миронов
sergey_mironov

ЧЁТКИ ПАМЯТИ ("Бичи")

Когда мы работали от Горного института в Карелии, жили в лехтинской школе. В один сезон с нами вместе в этой же школе жили бичи. Они приезжали пару раз из тайги на побывку-помывку, "гудели" обычно дня три, потом уезжали снова.
Бичи – это слово в советское время расшифровывалось как "бывший интеллигентный человек". Как правило, это, в основном, бывшие зэки, очень часто без документов, которых с удовольствием набирали в геологические партии, потому что "пахать" они умели, но время от времени их нужно было вывозить в цивилизацию, давать возможность попить вволю и заодно в бане помыться.
Вот о двух из них я немножко расскажу.

БОРЯ "ФУТБОЛИСТ"

Боря был крепкий молодой парень. Как выяснилось, он из-за ревности топором зарубил свою жену. За это отсидел 10 лет. Выйдя из заключения, подался горным рабочим в геологическую партию. Трезвый он был тихий, добрый, спокойный, с добродушной улыбкой на губах.
Кличку "Футболист" получил потому, что до тюрьмы был довольно известным футболистом, по-моему, играл, если не за "Зенит", то за "Смену" ленинградскую.

Однажды в дни его отгула в Лехте я наблюдал такую картину. Боря "Футболист" шёл из магазина, в обеих руках держал сетки-авоськи, а в каждой сетке не менее восьми бутылок шампанского. Сетки едва не доставали до земли, но Боря медленно, но уверенно (правда, было видно, что пара бутылок шампанского уже в нём) шёл к школе.
Рядом с дорогой было деревенское футбольное поле, и мальчишки гоняли мяч. Вдруг мяч выкатился прямо под ноги Бори. Он ногой подкинул мяч и потом до самой школы, держа сетки с шампанским в руках, шёл, жонглируя мячом – то ногами, то ступнями, то коленями, то плечами, то головой, и мяч ни разу не упал.
Я всё это наблюдал с крыльца школы и видел, как мальчишки, раскрыв рот, восхищённо шли за ним. Да уж, что называется – талант не пропьёшь!

Как уже говорил, трезвым Боря был душевным, тихим человеком. Кстати, охотно помогал нам просеивать пробы, выгружать-загружать наши машины. Но когда он выпивал, происходила одна и та же картина. Кухня была общая. Боря садился там и начинал повторять один и тот же монолог.
Из этого монолога было понятно, как не повезло ему с женой и что довело его до преступления.
Если кто-то на кухне был, Боря обращался к нему, причём не важно, кто это был: студентки-практикантки или мы, парни. А если никого не было, он, глядя в стену, обращался к своей, убитой им, жене. Звучало это примерно так.
"Лара, Ларисочка, любимая моя, ну пойдём отсюда! Зачем ты с ними сидишь, зачем с ними пьёшь? Ты же видишь, они просто лапают тебя, издеваются над тобой. Они тебя попользуют и всё. Пойдём домой, пожалуйста, я тебя очень прошу! Лара, Ларочка, ну доченька же ждёт, она так скучает по тебе! Я тебя прошу, пойдём домой!"

И вот с различными вариациями одно и то же, одно и то же. Становилось понятно, что из себя представляла эта Лара, и было жалко загубленную молодую жизнь и её, и его.

ДЕД  СИЛКИН

Вторым колоритным бичём был Дед Силкин.
Это был уже очень пожилой человек. Причём из немногочисленных его рассказов выяснилось, что он бывший фронтовик, воевал, был разведчиком. Судя по его речи, скорее всего он был офицером, потому что чувствовалось, что это образованный человек, может быть даже был политработником.

Когда Дед Силкин был трезвый и в те дни, когда они были в Лехте, он брал лодку, заплывал на озеро, которое так и называлось "Лехтинское", ставил сетки, ловил ряпушку. Потому приносил эту рыбу в дом, садился. А ряпушку можно было от чешуи не чистить, главное – выпотрошить её. Делал это Дед Силкин гениально.
Левой рукой брал рыбину, переворачивал брюхом кверху, большой палец правой руки подставлял прямо в начало брюха под жабрами и потом, как горох из стручка, распарывал брюхо и выкидывал пальцем внутренности рыбы в помойное ведро, а саму рыбу бросал в таз. Я потом посмотрел на его ноготь на пальце – это всё равно, что зубило. На всю эту процедуру выходило максимум секунд пять. Рыбины, правда, были небольшие, грамм по 100–150, но делал это Дед Силкин так красиво и так здорово! Сам жарил, а потом угощал всех: и бичей, и нас. Вкуснятина необыкновенная.

Иногда можно было его сподвигнуть на какие-то разговоры. Все разговоры были политическими.
Он и не скрывал, что в лагере сидел по политической статье. Но всё-таки трезвый он был немногословен. Зато когда он выпивал "шампуня", так он называл шампанское (а Дед Силкин не признавал ни водку, ни вино, а только один напиток – "шампунь"). Выпивал он минимум бутылки три "шампуня". Обязательно – из горла. Причём первую – залпом. Я всегда поражался, куда он девает все эти пузырики газа? Но у него даже отрыжки не было. Вторую-третью уже смаковал – это значит, пил сразу по половине.
Выпив и обязательно поев, Дед Силкин, как правило, выходил на крыльцо. Ему для его речей нужен был простор.
Мне всегда казалось, когда он говорит свои пьяные речи, то чувствует себя на каком-то митинге. У нас школа-то стояла на холме, крыльцо высокое, а перед крыльцом большое картофельное поле. Когда я увидел эту картину в первый раз, я так и подумал, что Дед Силкин выступает перед кем-то. Шёл я изнутри школы и вдруг в проёме входной двери увидел Деда Силкина, который громко говорил, жестикулируя, обращаясь к кому-то перед ним.
Когда я выглянул, кроме картофельной ботвы никого не увидел.

А речь была примерно такая:
"Ну и что, хорошо получилось из того, что вы послушались Маркса? Маркс говорил, что мы будем жить при коммунизме и все спать под одним одеялом – вот и спим, но каждый же норовит потянуть на себя! Да ещё под одним одеялом разберись, где чья жена. Ладно, жена, а тут ещё разберись, где чьи вещи, да кто чего нажил. Нет, так у нас не пойдёт. У каждого должен быть свой сундучок! Что наработал, то в сундучок положил. А ежели ты украл мой сундучок – ответь по закону.
И я вам так скажу: марксова наука – это лженаука. Главная наука – это понять человека. Если человека поймёшь, то тогда и жить будешь нормально, хоть с ним, хоть без него!"

Иногда его мысли, по-моему, путались, а может наоборот, я многого не понимал. Привёл фрагмент по памяти, но нужно сказать, что Дед Силкин никогда не повторялся, но очень любил поминать классиков марксизма-ленинизма. И из его речей было понятно, что очень он их не любит. Похоже, в том числе за их критику, вероятно, публичную, он и отсидел. Как потом выяснил, отсидел немного-немало, а 25 лет.
Вот такие были Дед Силкин и Боря "Футболист" – настоящие бичи.

Всего доброго.
Ваш Сергей Миронов.
Tags: ЧЁТКИ ПАМЯТИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →