Сергей Миронов (sergey_mironov) wrote,
Сергей Миронов
sergey_mironov

Дневник 19-25 марта (продолжение)

В 14.20 прибыли в город Пунта-Аренас, который, как я уже сказал, находится в южной части как Чили, так и Южной Америки и эта часть называется хорошо нам известным именем Патагония.

Вот уж не думал, когда в юности читал Жюль Верна и переживал за детей капитана Гранта, что когда-нибудь окажусь в той самой Патагонии. Кстати, как говорят, такое необычное название — Патагония — дали этим землям прибывшие сюда испанцы. Дело в том, что климат Патагонии суров и переменчив, и жившие здесь индейцы-охотники, чтобы защититься от холода и острых камней, носили громоздкую обувь. А «пата» в переводе с испанского как раз и означает «лапа» или «нога».
А город Пунта-Аренас находится на берегу Магелланова пролива.







До строительства Панамского канала именно по нему проходили все корабли, огибая Америку из Атлантического океана в Тихий и наоборот. После введения Панамского канала в строй, значение пролива уже не носило характер стратегического и судоходство здесь захирело. Но в последнее время опять оживилось, прежде всего благодаря туристическим круизным кораблям, которые возят желающих в Антарктиду.

Расположен город на полуострове Брансуик, рядом с устьем реки Карбон в месте, названном Пунта Аренос (песчаный мыс), на 53,07 градусе южной широты и 70,54 градусе западной долготы. Основан 18 декабря 1848 г. Это самый южный город Земли с населением более 100 тыс. человек, а также самый южный крупный населенный пункт, находящийся на континенте.

Население Пунта-Аренас составляет 117 тыс. человек (по результатам переписи 2005 г.), региона — немногим более 150 тыс. человек. Большинство жителей — испаноговорящие, много лиц югославского, ирландского и скандинавского происхождения.
Климат в городе прохладный морской, но относительно сухой. Температура колеблется от +1,2°С в июле до +10,5°С в январе (среднегодовая +6°С).



По дороге из аэропорта в гостиницу с интересом наблюдал, какая же она — Патаногия и что из себя представляет Пунта-Аренас. Но прежде всего начало дороги шло вдоль Магелланова пролива. День был солнечный, вода была голубая, довольно спокойная, правда, на горизонте где-то уже намечались тучки и буквально через несколько минут прямо над проливом я увидел радугу, даже успел ее сфотографировать.





Про себя подумал: «Радуга — это хороший знак. Значит завтра будет погода и точно завтра побываю в Антарктиде». Вдоль дороги стояли низкорослые, корявые деревья, все наклонены и стволом, и кроной в одну сторону. По ним легко можно было понять, какая здесь преимущественная роза ветров.

Деревья были совсем тоненькие, были очень толстые, было очень много деревьев, которые как бы из одного места растут разными стволами, все в узлах, очень корявые, но что-то в них привлекало мое внимание, я никак не мог понять, пока не сообразил, что передо мной не что иное, как наши русские березки, только в южно-американском патагонском исполнении. Потом увидел тоже вроде бы знакомые деревья, тоже низкорослые и очень разлапистые.

Гид, который коротко рассказывал о Патагонии, как раз в это время сообщил, что мы видим хорошо знакомые кипарисы, которые никогда здесь не росли, но более века назад были завезены, посажены и хорошо прижились, только в таком, некипарисном виде. Еще успел увидеть интересную выставку старой, времен 19-го века техники: и паровой экскаватор, и буровую вышку, и какие-то непонятые машины (на обратном пути успел из окна сделать снимок, но не знаю, что на нем успел запечатлеть).













Городок небольшой, чистенький, домики небольшие. Когда подъехали к гостинице, которая называется «Мыс Горн», увидел памятник Магеллану. Он стоит в сквере напротив гостиницы. На подножии памятника скульптуры каких-то людей, одного из них легко можно узнать — это представитель коренного племени — индеец. Он сидит и одна нога его свисает таким образом, что подошедший к памятнику может потрогать ее за ступню.







Естественно, судя по ярко надраенной подошве, все так и делают. И когда через день мне сказали, что есть такая примета: кто потрет ступню у этого индейца, тот обязательно сюда вернется, я не удивился. И понятно было, почему все активно трут ногу индейцу.

В сквере, где стоит памятник Магеллану, кто-то из местных подарил мне красочный проспект о Пунта-Аренас. Там очень много замечательных фотографий, включая антарктических, но особенно меня умилил один разворот, где я увидел красочные фотографии хорошо знакомых мне, думаю, и всем вам, ягод черники и брусники. Так что, когда я уже выше писал о березе, ничего удивительно, то есть это очень похоже, как у нас на севере, только с точностью наоборот на другом конце земли.

Не успели мы разместиться в гостинице (а в автобусе гид говорил, что после краткого ланча будет ознакомительная экскурсия по городу), поступила команда, что мы, если быстро соберемся, поплывем на остров Магдалена, который находится в Магеллановом проливе, в двух часах хода по морю от Пунта-Аренас. Остров Магдалена — это место, где находится огромная колония пингвинов. Быстро погрузившись в автобус, мы приехали в военно-морской порт, где я увидел почему-то черного цвета сторожевые корабли и два катера, один назывался «Óна».



Так называли в свое время первые поселения индейцев. Когда господин Лагос, который является сопредседателем Комиссии Социнтерна по устойчивому развитию, был президентом Чили, в течение двух лет его личным адъютантом был флотский офицер, который сейчас командует этой флотилией, благодаря чему мы и поплывем на двух военных катерах на остров Магдалена.





Когда вышли в море, я понял, что спокойствие Магелланова пролива — это была лишь видимость, которая мне показалась из окна автобуса. Я не очень разбираюсь в баллах, которыми измеряются морские волны, но покачивало нас вполне серьезно. Кстати, в этих катерах, конечно, не предусмотрено размещение такого количества пассажиров, и большинство из нас всю дорогу, туда и обратно, стояли в рубке, потому что на палубе, во-первых, не разрешали моряки (разрешили только сфотографироваться) 



А, во-вторых, и так в Пунта-Аренас прохладно, температура там была +8°С, а на море, да еще с ветерком, совсем неуютно. Шли где-то 1ч. 40 мин., потом появился впереди остров, он выступал из пролива как крепость с высокими стенами.



На самой высокой точке виден был маяк. Когда подошли километра на два, капитан протянул мне бинокль, я стал смотреть, увидел, что остров покрыт какими-то сероватыми валунчиками или кочками. Когда в бинокле одна из кочек стала перемещаться, я понял, что это пингвины. И, честно говоря, пришел в шок от того, сколько их там — десятки тысяч. (Как потом посмотрел в буклете, всего пингвинов на острове Магдалена 62 тысячи). Первый катер уже довольно близко подошел к берегу, но не к самому берегу.

Как оказалось, швартоваться у этого острова запрещено. С катера был спущен резиновый моторный бот и кого-то уже повезли к берегу. А мы почему-то стали метрах в 800 от берега и совершали непонятные маневры, а матросы на корме и на баке что-то делали, постоянно заглядывая и перегибаясь через борт. Как потом оказалось, уже в Пунта-Аренас, на винт нашего катера намотались водоросли и требовалось его очистить. Поэтому мы практически дрейфовали.

А волнение в этом время усилилось и, честно говоря, я не очень понимал, каким образом мы окажемся на берегу. Потом увидел, как от первого катера к нам быстро приближается резиновая надувная шлюпка с мотором. У мотора на руле стоял один моряк, а еще один стоял на носу лодки, держа в натянутых руках веревки, как будто вожжи у быстро скачущей лошади. Лодка неслась как глиссер, ее бросало с волны на волну, с борта на борт. Честно говоря, мне представилась не очень позитивная перспектива на этом транспортном средстве добираться до берега. Более того, если честно, подумал, что, наверное, они идут нам что-то сообщить, потому что никакого энтузиазма вид этой посудины у меня не вызывал. Шлюпка пристала к одному из бортов с подветренной стороны, ее телемало метра на полтора вверх, вниз и еще с борта на борт.

Улыбающиеся матросы при этом спокойно держали равновесие и радостными приглашающими жестами показывали нам, что нужно спускаться к ним в лодку. Получилось, что я в проходе стоял четвертым. Передо мной были трое — лидер социал-демократической партии Швеции Мона Салин (очень очаровательная женщина) и Беатрис Паредес — председатель Институционно-революционной партии Мексики, тоже очаровательная женщина, не хрупкой комплекции и охранник Моны. Сопровождающий Моны Салин и она сама довольно легко оказались в лодке, и я увидел, что в лодке никаких скамеек нет и они сели на борт, рискуя каждую минуту оказаться за бортом.

Да, забыл сказать, что на нас надели спасательные ошейники с двумя красными клапанами, за которые нужно было дергать, если окажемся в воде, и тогда вокруг головы и шеи надуется спасательный воротник. Когда в лодку спускалась Беатрис, честно говоря, мне поплохело, и за нее, не скрою, и за себя в перспективе. И в голову уже стали лезть предательские мысли: «А может быть Бог с этими пингвинами, пускай живут». Но пока такие мысли роились в моей голове, я увидел, как бесстрашная Беатрис теряя борт лодки под ногами, зависая на руках на борту катера, постоянно соскальзывая с мокрого круглого борта лодки, все-таки оказалась в ней. Естественно, вспомнив, что я гвардии старший сержант ВДВ, я тоже лихо пошел на абордаж шлюпки.

Как я в ней очутился, честно говоря, помню смутно. Пришел в себя, когда очередная волна перекинула хорошую пару ковшиков холодной морской воды прямо мне в лицо. Но оказалось не так страшен черт, как его малюют. Когда наша шлюпка медленно, но верно наполнилась страждущими пообщаться с пингвинами, она отчалила и на медленном ходу, поэтому без всяких киданий по волнам, но зато с регулярным окатыванием морской водой, двинулась к берегу. Приблизившись на расстояние, когда все видно без бинокля, я тут же забыл и про опасения этой водной переправы, и о самой шлюпке, и о том, что я, мягко говоря, не очень сухой, уже потому, что зрелище было фантастическое: столбиками на всем протяжении, куда доставал взгляд, по одному, парами, а то и большими группами стояли пингвины.










Я как-то не удосужился узнать, что это за вид. Размером они сантиметров 50-60 высотой, грудка белая — на ней вверху две черные полоски, спинка черная, клюв темный.







Когда пингвины расправляют крылышки, то они у них с изнанки беленькие. Над всем островом несся жалобный протяжный писк — это пищали прожорливые птенцы.

Пингвины, оказывается, зимой живут в Антарктиде. А как только начинается весна (а в это время у нас начинается осень), пингвины плывут на свои места гнездовий, в том числе и на остров Магдалена, который от ближайшей кромки Антарктиды находится в 1800 км. Пингвины со скоростью 30 узлов в час где-то за несколько дней покрывают это расстояние.

Пингвины однолюбы. Когда они обзаводятся парой, потом всю жизнь будут производить потомство только с одной и той же избранницей, если только один из пингвинов не погибнет по какой-либо причине. Когда пингвиниха откладывает яйца, потом их высиживают оба супруга по очереди. Когда детеныши вылупляются из яиц, начинаются горячие денечки. Один из пары все время с детенышем, а второй в океане ловит рыбу, либо на берегу собирает какое-то пропитание. Вот тот протяжный жалобный писк — это неинтеллигентные просьбы детенышей на предмет покушать. А бедные, вымотавшиеся родители все носят и носят им еду.

Когда уже подошли к острову, пристали к металлическому пирсу, по лесенке поднялись на него и прошли к берегу, уперлись в вывеску, где говорилось, что это заповедная зона.


И дальше вокруг всего острова идет хорошая тропа, огороженная с двух сторон веревками, за которые заходить нельзя. А пингвины и с той, и другой стороны веревок, правда, больше с той, которая дальше от моря. Иногда они пролезают под веревку, людей абсолютно не боятся, похоже с удовольствием позируют. И уж нафотографировались мы там вдоволь.

Я, по-моему, сделал около 150 кадров. Так вот, когда мы ходили, смотрели, я фотографировал, и видно было, что весь остров в таких ямках, лунках, норках. Я никак не мог понять, а где же птенцы, пока мне не показали. Дело в том, что уже здесь осень и птенцы вымахали даже крупнее своих родителей. Крупнее они выглядят потому, что у взрослых пингвинов вся шерстка гладенькая, волосок к волоску и очень обтекаемая. А эти все в пуху, который топорщится: и волосинки и перышки в растопырку, поэтому и кажется, что в объеме они больше взрослых пингвинов.



Несколько семей пингвинов были внизу у камней, у самого моря





но большая часть вот такими столбиками


стоит неподвижно (наверное, привыкли, высиживая яйца, не двигаться с места и сейчас, когда птенцы взрослые, все равно стоят также). Пара часов пролетела абсолютно незаметно. Уже подойдя к пирсу, подумал, что надо на память взять какой-нибудь камушек с острова.



И тут в прибрежной полосе увидел интересные ракушки, они овальной формы, как глубокая воронка. Я нашел 4 ракушки, которые можно вложить одна в другую, как матрешки. Вот такой сувенир и забрал с острова Магдалена.

Транспортировка на катер была спокойной. Во-первых, океан успокоился. Кстати, плыли уже в темноте, и я увидел, что на небе полнолуние. Обратно, как всегда бывает, дорога показалась короче. Все показывали друг другу самые удачные кадры. Охали, ахали и конечно были под сильнейшим впечатлением от увиденного. И потом забегая вперед, как оказалось, здóрово, что господин Лагос организовал нам туда поездку, потому что когда мы в были в Антарктиде, то ни одного пингвина не увидели: из-за непогоды (сильный ветер) они все куда-то попрятались.

По возращении в Пунта-Аренас нас ждал хороший дружеский ужин, который растянулся до часу ночи (правда, вернулись мы в 12-ом часу). А, памятуя о том, что говорилось, что нужно будет очень рано вставать и рано вылетать, начал было переживать, а потом подумал, что, наверное, организаторы уже знают, что завтра не дают погоды и поэтому не торопятся.

И действительно, в завершении ужина господин Айала (Генеральный секретарь Социнтерна, чилиец) сказал, что прогноз пока неблагоприятный, на 7 утра погоды не дают, поэтому утром в 8 часов за завтраком будем ждать 9-часовую сводку, а там как повезет. У всех настроение упало, но я убеждал своих коллег, что добрый знак — радуга — меня никогда в жизни не подводил, и завтра мы обязательно увидим Антарктиду. Так и получилось.

Единственным официальным представителем Российской Федерации на антарктическом континенте является Российская антарктическая экспедиция (РАЭ). Ежегодный численный состав экспедиции составляет 110 человек зимовочного состава и 120 человек сезонного состава экспедиции (без учета экипажей морских и воздушных судов). В обеспечении работ экспедиции принимает участие научно-экспедицинное судно «Академик Федоров» (Росгидромет), тяжелый транспортный самолет на колесных шасси Ил-76Д, самолет на лыжно-колесных шасси типа БТ-67, вертолеты Ми-8.

Всего в Антарктиде 5 круглогодично действующих российских станций: Новолазаревская, Беллинсгаузен, Прогресс, Восток и Мирный. Самая близкая к полюсу, но все равно чуть ли не в тысячи километрах от полюса станция Восток. А на самом Северном полюсе американская стация «Амундсен–Скотт». Но самые суровые условия именно на нашей станции, на Востоке, потому что она находится на ледяном куполе на горе, на высоте 3000 метров над уровнем моря. Именно на этой станции зафиксирован мировой рекорд холода– минус 89 градусов. А ребята на нашей станции, говорили, что сейчас в эти дни там где-то порядка минус 60. Грузы (солярку и прочее) доставляют санно-тракторным путем из Мирного, а людей доставляют через станцию Прогресс. На восточном побережье Антарктиды станции расположены следующим образом, с севера на юг, выше всех Новолазаревская, потом станция Прогресс, потом станция Мирный.

Экспедиционная инфраструктура зарубежных антарктических программ распределена на территории Антарктиды и окружающих её островов крайне неравномерно, что связано с транспортными потоками, кратчайшим путем соединяющими Антарктиду с прилегающими районами Южной Америки, Южной Африки, Австралии и Новой Зеландии. В частности, в районе Антарктического полуострова и окружающих его с севера Южных Шетландских островов на небольшом удалении друг от друга находятся российская антарктическая станция Беллинсгаузен, чилийская станция Президент Эдурадо Фрей, уругвайская станция Артигос, китайская станция Великая Стена, польская станция Арктовски, бразильская станция Джубани, сезонная полевая база Перу Мачу-Пикчу.
Международный интерес чилийцев к «белому континенту» обусловлен в том числе его значительными природными ресурсами. По разным оценкам, здесь от 70 до 90% мировых запасов пресной воды, более 6,5% млрд. тонн нефти, свыше 4 трлн. кубометров газа, богатые залежи каменного угля, железной руды, золота, серебра, хрома, титана, цинка, урана.

Утром за завтраком, правда, уже ближе к концу, раздался телефонный звонок. Луис Айала переговорил по телефону и с широчайшей улыбкой, но уже с какой-то деловой озабоченностью, сказал, что через 20 минут мы выезжаем в аэропорт. В аэропорту нас подвезли к военно-транспортному самолету чилийских ВВС С-130 «Геркулес».





Я обратил внимание на шасси, которые еле видны из под фюзеляжа, то есть, очень низкая посадка, а винты (самолет 4-моторный), наоборот, находятся очень высоко — всё это существенно облегчает посадку на грунтовую поверхность. Загрузившись в трюм, внутри я увидел не привычные для транспортных Ан-12 или Ил-76 продольные скамейки для сидений, а обычные, хотел сказать аэрофлотовские, кресла, расположенные поперек фюзеляжа. Видимо вспомнив, как я бегал от иллюминатора к иллюминатору во время рейса в Пунта-Аренас, организаторы посадили меня у одного из шести иллюминаторов в первом ряду по правому борту. Полет длился около 3 часов. Нам дали пледы, которые очень скоро пригодились: поддувало довольно сильно.

Я вспомнил, что в качестве экипировки вез с собой в сумке специальные сапоги-валенки, подаренные, как и остальная экипировка, Артуром Чилингаровым пару лет назад, когда я должен был вместе с ним лететь на Северный полюс, но что-то у меня тогда не сложилось и я не полетел, а экипировка осталась. С удовольствием переобул свои зимние ботинки на эти непромокаемые валенки из синтетики. Длинными шнурками несколько раз перевязал их, чтобы они лучше держались и туда не попадал снег, и не задувало. А члены нашей небольшой экспедиции (всего 25 человек) стали получать у борттехника полярную экипировку. Так как я об этом побеспокоился заранее, мне ничего не понадобилось.

Всем раздали ярко красные куртки, не очень длинные, а я радовался, что у меня отличная длинная, до колен куртка, на груди которой написано «Научная полюсная экспедиция Арктика-Антарктика». А самое главное, на спине крупными светоотражающими латинскими буквами написано «RUSSIA». Весь полет проходил на высоте, наверное, километра 4 и под крылом была сплошная облачность, ничего не было видно. Потом я почувствовал, что пошли на снижение. Очень быстро вынырнули из облаков, и я увидел хмурый темно-серый Тихий (или Атлантический? — так как они здесь сходятся) океан, по которому гуляли огромные волны с белой пеной. Сфотографировал я его.



А спустя несколько минут вдруг мелькнул скалистый маленький остров, его тоже успел заснять.



Потом рядом с иллюминатором замелькали какие-то скалы, нагромождения льда. 



И тут я понял, что катимся по грунтовой взлетно-посадочной полосе. Посадка был супермягкая, нужно отдать должное чилийским летчикам, которые имеют большую практику. Но все-таки посадить такую тяжелую машину на грунт так, что непосредственно толчка от касания никто не почувствовал, — это высший пилотаж.

Как потом оказалось, посадка действительно довольно сложная. Во-первых, садились слету, без всяких «коробочек». А самая главная тонкость заключалась в том, что взлетно-посадочная полоса обрывается в океан, если быть точным, в пролив Дрейка. Высота обрыва метров 40 и пилоту нужно четко угадать, чтобы не дай Бог немного ниже не взять и не врезаться в обрыв или не проскочить половину полосы, потому что завершается она небольшим озерцом или, скажем, просто неровностями рельефа.

Но, как я уже сказал, посадка была отличная. Нам сообщили, что температура за бортом минус 4,7°, скорость ветра 22 м/сек. Что это такое в совокупности мы ощутили, как только открылся люк. Вообще-то в России такой ветер не грех и ураганом назвать, потому что на него можно было ложиться. Но самое главное — эти минус 4,7о на ветру, по моим ощущением, превращались где-то в минус 30. По крайней мере, фотографировать без перчаток более двух кадров подряд было невозможно.

Как только сошли с трапа, ко мне подошел высокий худощавый молодой человек. Он еще не начал говорить, а по лицу сразу понял — это наш. Это был начальник российской станции Беллинсгаузен Александр Анатольевич Оруп, а с ним еще двое наших зимовщиков.


Они поприветствовали нас. Я поинтересовался, знают ли они, что должны забрать груз — подарки, которые привезли, из грузового люка. Александр сказал: «Не волнуйтесь, все сделаем». И мы пешком направились в здание, можно сказать, аэропорта. Нужно сказать, что взлетно-посадочная полоса и вся инфраструктура вокруг — это ничто иное как военно-воздушная база чилийских ВВС.





В здании аэропорта, так я решил называть его, нас поприветствовал начальник базы — чилиец. Я уточнил у Луиса Айалы, когда смогу пойти к своим (а станция наша находится в 1,5 км от аэропорта).



Там же, только через ручеек находится и чилийская антарктическая база имени президента Фрея. Луис Айала сказал, что сейчас будут сделаны две презентации, можно выпить кофе, потом я смогу съездить на станцию к нашим, но потом нужно вернуться на обед. С Александром мы тут же решили, что наши полярники без обеда нас не оставят и таким образом мы сможем больше времени провести у своих.

Презентаций было две: одну сделал начальник авиабазы.







Он рассказал, сколько человек постоянно проживает, как обеспечивается работа базы и многое другое. Потом доклад сделал о проблеме потепления климата чилийский ученый. Он демонстрировал хорошо мне знакомые графики, построенные на основе исследований керна антарктического льда. В свое время была пробурена скважина и по изучению керна (это столбики льда, которые вырезаются буровой головкой (шарошкой) удалось заглянуть на 420 тыс. лет назад.

И были отстроены графики содержания за этот период углекислого газа в атмосфере земли и температуры. Размещенные друг под другом эти графики показывают абсолютную корреляцию, то есть, если росла температура, то и росло количество углекислого газа в атмосфере. На основании этого чилийские ученые, впрочем, как и многие другие и у нас в России, и за рубежом, делают вывод о такой зависимости: чем больше в атмосфере образуется углекислого газа, а в современных условиях, в том числе и в результате человеческой деятельности (промышленные выбросы), тем теплее становится на нашей планете.

Кстати, когда говорят «теплее», речь идет о долях градуса, либо максимум градусе-полтора, вот такой диапазон. Температура измеряется градусами Цельсия. Так вот, нюанс заключается в том, что, если внимательно изучить эти графики, то виден совершенно четко очень небольшой по масштабам графика, но в реальном выражении в несколько тысяч лет временной лаг, а именно: сначала растет температура, а потом, вследствие этого, идет выброс в атмосферу углекислого газа, то есть растет его концентрация. Вот здесь собака и зарыта. Иным словом, эти объективные научные данные говорят о том, что так называемая проблема изменения климата вследствие антропогенного воздействия, похоже, околонаучный миф. К

стати, в свое время мифом оказалась и так называемая теория возникновения озоновых дыр из-за якобы утечек фреона из холодильных установок и из различного рода спреев. Была проведена мощная кампания, заключено соглашение, в котором участвовало несколько десяток стран, о запрете производства каких-либо спреев и холодильных установок на основе фреона. При этом во время этой кампании никто не обращал внимание, что самая большая озоновая дыра находилась как раз над Антарктидой, где, естественно, нет никаких источников, выделяющих фреон. Сейчас об этой теории никто не вспоминает, потому что оказалось, что величина и значение этих озоновых дыр были слишком преувеличены.

А главное заключалось, похоже, в хорошо спланированной акции конкурентов, производящих холодильные установки на основе других охладителей, нежели фреон.

Не получится ли и сейчас то же самое с Киотским протоколом, ограничивающим квоты промышленных выбросов углекислого газа. Кстати, Штаты не ратифицировали Киотский протокол и не взяли на себя никаких ограничений. Но это так, размышления по поводу.

Я не стал задавать наводящие вопросы чилийскому ученому, потому что, не скрою, хотел скорее освободиться для поездки к нашим. Выслушав вторую презентацию, мы позвонили Александру, и он приехал за нами. (А со мной был советник по международным делам Анатолий Петрович и переводчик из МИДа Александр Иванович.)

И буквально через пару минут он приехал на маленьком внедорожнике. Кстати, похоже, это даже была «Нива», я не обратил внимание. Когда садились в машину, из-за неаккуратности в открытии задней двери ее чуть не вырвало порывом ветра, потом при посадке и высадки из машины все время сторожились и придерживали двери. Полтора километра по укатанной грунтовой дороге.



А, кстати, вокруг скалы, местами покрытые снегом, местами голые, серо-свинцовое небо, ветер то со снегом, то без. Одним словом, очень сурово. Антарктида, так уж Антарктида.

Окончание следует...
Tags: Визиты, ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ, Фотографии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments